Книга 1977, страница 39 – Александр Скок

Выйдя из подсобки, поблагодарил продавщицу. Она что-то небрежно пробурчала в ответ, увлеченная спором с мужчиной лет пятидесяти в сером пальто, ушанке и роговых очках. В одной руке у него была авоська, в которой лежала бутылка водки.

На крыльце я нащупал в кармане пачку «Космоса». Вытащив, покрутил в руке. Ни спичек, ни зажигалки. Не покурю. Сунув сигареты обратно, я снова пошел во двор в надежде найти какой-нибудь магазинчик, где ассортимент будет побогаче. Надо закупиться продуктами и пронести их через портал.

Магазин, затерявшийся в лабиринте серых домов, отыскался без труда. Его витрины, заиндевевшие изнутри, напоминали застывшие кадры из давно забытого фильма. Внутри пахло чем-то сладковато-кислым, отдаленно напоминающим детство.

Я купил бутылку кефира (30 коп.), треугольник сметаны (1,50 руб.), палку предпоследней колбасы «Любительская» (2,90 руб.), 500 граммов сыра «Российский» (1,50 руб.), водку «Столичная» (3,12 руб.) и коробок спичек за 1 коп. За все отдал 9 рублей 33 копейки.

Положив все это в свой рюкзак под настороженным и удивленным взглядом продавщицы, закинул его за плечо и вышел на улицу. Снаружи, в окутанном сумерками городе, царила тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами. Закурив сигарету «Космос», я вдохнул густой табачный дым, словно пытаясь ухватить хоть какую-то частику прошлого. В отличие от никотиновых палочек из моего времени, вкус у сигареты был терпкий, с легкой горчинкой. Я шел по тротуару, собираясь дойти до края дома и свернуть во дворы, а там взять курс на дачи.

Мороз сковал город, превратив его в безмолвный кристалл. Звезды, холодные и далекие, словно наблюдали за происходящим с безразличным любопытством. В этот тихий вечер, когда время будто остановилось, я услышал знакомый, до боли родной звук мотора. Милицейский «бобик»… Это слово вызывало в памяти целую вереницу образов из 90-х, запахов, ощущений. Прошлое и настоящее сплелись в причудливый узор. Я шел дальше, чувствуя, как за спиной нарастает невидимая стена. Она внушала страх и отчаяние. Я старался идти спокойно, не оглядываясь.

Звук мотора, завывающий и настойчивый, преследовал меня по пятам. Я чувствовал, как «бобик» приближается. «Бобик» с его бездушными глазами-фарами был воплощением системы, которая определила меня как инородное тело.

Он настиг меня. Желтый, пыльный. Синяя полоска на борту и маячок на крыше, который, казалось, следил за мной. Машина стала плавно сбрасывать скорость, а затем скрипнула тормозами. Я понял, что это конец. Как мотылек, летящий на свет, я бросился в темноту дворов. Рюкзак, тяжелый и неудобный, сковывал движения, но я не мог его бросить. Стук металлических дверей эхом разнесся по сумеркам улицы, заставив меня ускориться. Я бежал, задыхаясь, и чувствовал, как силы покидают меня. Мир сузился до одного ощущения – преследования.

Двор – ледяной лабиринт, затерянный в серых коробах домов. Мороз щипал кожу на лице, а в легких жгло. Я бежал. Плафоны над подъездами плясали перед глазами туда-сюда, стреляя в меня мутным светом, как тюремные вышки.

— Стой! Милиция! – раздался позади хриплый крик.

Я не оглянулся, рванул вперед еще быстрее, как угорелый. Впереди двое милицейских выскочили из-за угла дома. И ко мне.

Сменил курс – нырнул во мрак и рванул поперек двора через сугробы. Территория котельной, маячившая впереди по центру двора, казалась мне спасительным оазисом.