Онлайн книга «Искатель, 2008 № 12»
|
Дед не производил впечатления немощного старичка. Подперев голову рукой, он смотрел вдаль, будто видел что-то кроме того, что постоянно разглядывал в глубине собственной натуры и что никак не могло находиться перед ним в реальности, которую он и не воспринимал толком, реагируя на требования поесть, лечь спать или справить нужду. Лицо у деда, как казалось Лиде, в последние годы даже помолодело — лет еще пять назад оно было морщинистым, как печеное яблоко, а сейчас морщины сгладились, и выглядел дед лет на шестьдесят, хотя в нынешнем апреле ему исполнилось семьдесят четыре. Врачи говорили, что дед может прожить еще многие годы — дай, как они утверждали, Бог каждому иметь в таком возрасте такое сердце. Да и остальные органы тоже. Песков сбежал по ступеням, подошел к креслу и сказал, откашлявшись: — Доброе утро, Сергей Викторович! Будто он знал деда сто лет. Никакой реакции не последовало, дед даже не моргнул, продолжая пристально разглядывать куст сирени. Лида подошла, встала рядом с креслом и сказала: — Напрасно теряете время. Дедушка живет в своем мире. — Старческий маразм? — очень тактично поинтересовался журналист, и Лида представила, как запись вопроса и ее ответа появится вечером в рубрике «Старость — не радость». — Дед даст фору многим молодым по части трезвости мышления, — сухо сказала она. — Просто он видит мир по-своему. — Конечно, — кивнул Песков и шагнул, загородив деду сирень. Если он надеялся таким образом привлечь к себе внимание, то, естественно, ошибся. Вместо сирени дед разглядывал теперь пуговицу на рубашке репортера. Возможно, это и не пуговица была, а объектив камеры, и вечером глубокие умные глаза С. В. Чистякова, глядящие сквозь вас на что-то, видимое только ему одному, появятся в рубрике «Чужая душа — потемки». — Послушайте, — рассердилась Лида. — Я вас предупреждала! Вы захотели сказать деду пару слов — я позволила. Вы убедились в том, что на внешние раздражители он практически не реагирует. Может, вы уйдете? Мне нужно на работу. — Вы оставляете дедушку одного? — удивился Песков. Возможно, ему в голову пришла какая-то мысль, но, какой бы она ни была, Лида отсекла ее словами: — Днем с дедом сиделка, а она, я вам скажу, ненавидит журналистов. Один из них когда-то сломал ей жизнь, только не пытайтесь узнать — как, это может кончиться для вас переломом конечностей. — Ага, — протянул Песков. — Значит, Сергей Викторович не мог звонить мне позавчера... — Ни в коем случае, — Лида придала голосу твердость и уверенность, которой не испытывала. — Ага, — повторил журналист с сомнением. — Странно, вы не находите? Опознаватель определенно указывает на Сергея Викторовича. Девяносто девять с половиной процентов. В суде такую вероятность принимают за достоверность. Даже отпечатки пальцев не дают большей гарантии опознания личности, чем голос. К тому же я сам... нет, это неважно. — Вы собираетесь подавать на деда в суд? — удивилась Лида. — Что вы, конечно, нет! Он спас мне жизнь, вот я и хотел поблагодарить и понять... Но если вы утверждаете... — Утверждаю! В доме хлопнула входная дверь, и Лида немного расслабилась — сейчас появится тетя Надя, а уж она-то быстро спровадит настырного журналиста. — Лида! — раздался громкий голос, кажется, из кухни. — Где ты? |