Онлайн книга «Искатель, 2008 № 12»
|
Песков вошел. Лет тридцати, немного старше Лиды, глаза голубые, добрые, это хорошо, но весь он был какой-то напряженный, будто ждал от Лиды подвоха. Ей не нравились мужчины с острыми подбородками, свидетельствовавшими, по ее мнению, об уме не очень далеком и характере склочном и склонном поддаваться чужому, чаще вредному влиянию. Песков сел на предложенный ему в гостиной стул (Лида осталась стоять — говорите, мол, и уходите) и рассказал странную историю, которая не могла случиться на самом деле, потому что... «Да потому, — сказала Лида журналисту, — что, во-первых, дед давно не пользуется телефоном. Во-вторых... Когда, вы говорите, он звонил? Позавчера, в девять вечера? Так я вам точно говорю: в это время дед лежал в постели, я сидела рядом, я всегда сижу с ним, пока он не заснет, а уснул он примерно в половине десятого». Тем не менее настырный Песков продолжал утверждать, что именно в субботу, в девять (двадцать один час семь минут, если точно) ему позвонил некто и сказал, что завтра, мол, в полдень не нужно ехать через Рублевский тоннель, потому что там произойдет взрыв, два десятка машин окажутся блокированными, половина сгорит, пять человек погибнут, решайте, конечно, сами, но я вас предупреждаю, поскольку к вам у меня... скажем так, личная приязнь. Песков, понятно, попросил звонившего назваться и включить камеру, а то неудобно разговаривать, не видя собеседника. На что звонивший, по словам журналиста, вздохнул и разговор прервал, не попрощавшись и не оставив никаких следов идентификатора. И что должен был Песков думать о таком странном звонке? «Ничего, — сказала Лида. — Мало ли народа развлекается подобным образом?» «Верно, — согласился Песков. — Только вот что. Никто, кроме меня самого, не мог знать, что я собрался в воскресенье, вчера то есть, к Петровичу в Видное, и сам Петрович не знал, я хотел сделать ему сюрприз на день рождения. И ехать я, естественно, собирался через Рублевский, это самый короткий путь». «Послушайте, — вспомнила Лида, — там вчера...» «Вот именно! — воскликнул Песков. — В половине первого там произошла авария, одиннадцать машин сгорели, пятеро погибших, кошмар что творилось, дорога до сих пор закрыта». «Авы...» «Поехал в объезд! Не поверите, Лидия Александровна, — не знаю почему. Само получилось: ехал, как обычно, по восьмой дороге, потом свернул на двести тридцать третью. Может, вспомнил звонок? Нет, точно не думал об этом. Но свернул. Подсознательно, наверно. Как бы то ни было, ваш дедушка спас мне жизнь». Спас, конечно. На месте Пескова Лида решила бы, что в тоннеле случилась не авария, а теракт, кто-то имел о нем информацию (может, сам и устроил?) и пожелал по какой-то причине спасти журналиста, зная, что он поедет... Гм. Если верить Пескову, то не знал никто. Ладно. Все равно Лида позвонила бы в милицию, не стала бы разбираться сама. А он стал. У журналистов, даже научных, каковым представился Песков, своя логика, в основе которой не стремление к истине, а любопытство (которое вовсе не является синонимом любознательности) и поиск сенсаций. Сенсации же и истина — две вещи несовместные, как гений и злодейство. Узнав вчера о трагедии и поняв, что спасся чудом, Песков занялся расследованием, вообразив себя то ли Холмсом, то ли Фандориным. Перевел в цифры записанный в памяти телефона разговор (монолог, куда Песков вставил едва ли больше пяти слов) и, воспользовавшись своим журналистским доступом, отправил файл в Федеральную службу идентификации. Если бы голос принадлежал кому-то из чиновников госаппарата или иных служб, занесенных в реестр секретности, ответа Песков не дождался бы, конечно. Но, на его счастье (и на Лидину беду), ответ он получил вполне определенный. Голос, как было сообщено, принадлежал доктору физматнаук Сергею Викторовичу Чистякову, 1967 года рождения, бывшему старшему научному сотруднику Государственного Астрономического института имени Штернберга, ныне пенсионеру. А если, мол, нужны дополнительные сведения, следует обращаться в Службу регистраций. Разумеется, Песков обратился и получил адрес, по которому прибыл, когда Лида вывела деда в сад и дожидалась приезда Надежды Федоровны. |