Онлайн книга «Искатель, 2008 № 08»
|
Что мне надо, я углядел; «Все наверх!» уже начал действовать. — Эй! Ты чей? — Голосок пробился сквозь ритм и лязг, рядом завозились, ноздрей моих сквозь жар, и пот, и дым (о, где ты, антитабачный закон?!) коснулась, будто нежный лесной ручей, линия «Эгле». — Угости, дяденька! У нее было простое и, кажется, довольно милое курносое русское личико, и никакими ухищрениями она его пока, в силу юности, не могла закрасить. — У тебя все еще впереди! — прокричал я ей, перекрывая поездку «киборга в Выборг». — Все главное и заветное! Скиряешься — и считай, жизнь удалась! — Чиво? — Ничиво! — Ты с Серым пришел? — Он меня привел. — Так ты заезжий? — Как ты догадалась? — Чего пьем, заезжий дядечка? — Нетвердые пальчики (вот он, тремор, вот он, родимый!) обхватили емкость с новой порцией нефти с касторкой, черно-лиловые губки вытянулись, ловя гуляющий край стекла. — Уй! У-ух-х! Едва успел я подхватить «Все наверх!», отодвинул подальше. Девчонка зажимала рот, в глазах ее — зеленых, что ли? за склеенными ресницами не рассмотреть — плескался откровенный ужас. — Это... это чего? Бензин? Ты это пил?! — Это тринитротолуол, только расплавленный. Бумажник с неизвестным твердым квадратиком жег мне ляжку. Серый там, в глубине зала, кажется, заканчивал свой разговор с кем-то, кого я со своего места видеть не мог. Во всяком случае, оглядывался уже дважды. Я сделал знак бармену, указав на девчонку. — Я-то заезжий, а вот ты — чья? Она ответила не сразу — запивала шампанским. Икнула. — Я... пока вроде ничья. Хочешь, твоя буду? Удивительно быстро на нее подействовал алкоголь. Даже слабый. Или обкуренная до. — Тебе который годок-то? Она высунула язык, вполне розовый язычок меж черных губ, и быстро-быстро повертела им. — Чего еще — это ко мне. Или к тебе... ик!.. заезжий. Тут негде. Хочешь — встояка... ик! — И она снова повертела языком. — И все, значит... Ну а это — где? Только помаду убери, я отмывать не собираюсь. Жена скажет — по негритянкам пошел... А поверх полутемного, сизого от дыма зала уже проглядывала тонкая кисея, и теперь там, где я в данный момент находился, на Поречанах этих, туда, ниже, к реке с блуждающими огоньками барж и неподвижными бакенов, в темноту складских кварталов, — туда мне было, туда... — Ты, дяденька, мальчик? «Где»! Где обычно. — Пальцы, вдруг утратившие всякий тремор, обхватили мое запястье так, что я тут же вспомнил недавние наручники. — Полтинничек, учти, дядя, В случ-чё тут ребята наши... — Погоди. — Я достал бумажник. — Да ладно, потом. — Я не тебе, я за выпивку. — Успеешь дать, тут выход один, мимо не пройдешь... Я все-таки положил купюру рядом с ее пустым бокалом и моим нетронутым девизом. К туалетам надо было пройти за портьеры, повернуть и еще раз повернуть. Навстречу нам попались девица, похожая на мою, и малый с сытой мордой. — Погоди, погоди, это же дамский... — Да какая тебе разница! Она стирала с губ черную краску практичной на все случаи «Олдэйз», а я проверил запор изнутри кабинки. Потом усадил девчонку на унитаз и стиснул горло так, чтобы прекратить доступ воздуха. Левой рукой. Кинул короткий взгляд на лежащее в ладони правой руки. — Не вздумай вопить, — шепнул доверительно, — сирены ментовские слышишь? (Она кивнула, сколько могла.) Отпущу — не заорешь? (Отрицательное трепыхание.) Смотри у меня! |