Онлайн книга «Искатель, 2008 № 08»
|
Машина расплескивала небесную воду, сделавшуюся на краткое время земной, асфальтовой водой, чтобы вот-вот стечь в реку, а там — в море, а в конце концов вновь стать, возвысясь, Водой Небесной и сочетаться с женихом своим, Небесным Воздухом, а нам на маленькой сморщенной черной Земле, наш удел — Огонь; и в нем сгораем... Вот! Видите? Опять! Что значит вовремя не принятый девиз! Опять она, эта правда! На кой, как выразился Фингал, очередной камешек под колесом моего маршрута, она нужна-то?! Разве поможет она небритому Саньку, которого потрясывает не столько от недостаточной опохмелки, а от страха и непоняток: куда везут? зачем везут? почему этот нездешний мужик в пиджаке... то есть без пиджака уже, почему он такой наглый? почему его слушается сам Серый? почему из трезвиловки выпустили вот так вот неправильно, прям посреди ночи?.. Помогут скрещения Стихий тому же Серому, в круглой, как шар, бритой башке которого тоже каша из непонятностей (их-то я мог примерно определить), и злость, и наверняка что-то еще?.. Помогут тем, кто сейчас живет, дышит, спит, пьет, мечтает, совокупляется, вожделеет, томится, грустит, ржет, рыдает, просто тихо ждет смерти и в этом городе, и в тысячах городах других, по берегам других рек?.. Помогут ли они мне с моими неумолимо истекающими двадцатью четырьмя часами?.. Кстати, о времени. Было еще не очень поздно, и, пока проезжали более-менее центральные районы, на автобусных остановках можно было видеть девчонок в мини-юбках и высоких сапогах. — Берем парочку? Или одну на всех? Спонсирую! — Уже из чистого озорства я прихлопнул бумажником, но не по спинке сиденья Серого, а — водилы. Имея, правда, некий умысел. И умысел мой нехитрый не замедлил сбыться. — С плеча только веник цеплять, — гоготнул тот, и лица я его не увидел, и, забегая вперед, скажу: и не суждено мне было увидеть. — Дома своих навалом. С дровами в лес... — «И вокруг столько трипперу, что дышать трудно», — поддакнул я, радуясь случаю напомнить о прекрасном. — Спрячь лопатник, ты! — рявкнул Серый. И парню за рулем: — А ты завали хайло! Начищу обоим! — Меня всегда убеждали убедительные доводы, — кротко согласился я, хотя из несколько другой оперы. В окошко смотреть стало решительно не на что. Одноэтажные улицы освещены скупо. Река, наверное, где-то уже рядом. Дорога развернулась площадью и ею же закончилась. Ошую разлегся сверкающий стеклянный магазин под длинной пятиэтажкой, одесную — желтый дом с белыми гипсовыми колоннами, острым фронтоном и без окон. Имелся также багрово светящийся, как уголь, плотно завешенными изнутри окнами параллелепипед, и из него неслись звуки и вопли музона. Дальше лежала тьма. В ней заблудились несколько красных, белых, зеленых огоньков. Ага, подумал я. — О! — шепотом прокричал Санек у меня под рукой, — он и есть! А говоришь — нездешний. Я сразу понял... Мы вышли из машины и завернули за угол багровой стены. У высоких ступеней припаркован десяток иномарок. Их освещал сине-зеленый свет от гнутой надписи: «Оазис». Я хмыкнул: — Веди нас, хозяин достойный, праны подай нам, воздымем мы кубки во славу богов олимпийских и дома сего! — Базарь, базарь, — процедил Серый сквозь зубы, не глядя на меня, — щас ты там побазаришь... А ты, слышь, убогий, вали отсюда, последний тебе раз сказано! |