Книга Вирус Aeon. Нева, страница 329 – Татьяна Кравченко

— Запасы табака заканчиваются, — констатировала она, произнося это с тем же тоном, каким сообщила бы о нехватке бинтов или патронов. — Придется бросать курить.

Она резко стряхнула пепел, сделала последнюю затяжку и с силой швырнула окурок в металлический мусорный бак, стоявший неподалеку. Тлеющий кончик описал в воздухе короткую дугу и с шипением угас среди прочего хлама. Развернувшись, она решительно вошла в здание, оставия за спиной утренний холод.

Нева направилась в палату Дейва. Дверь была приоткрыта. Он стоял у окна, спиной к входу, но его поза — напряженные плечи, сцепленные за спиной руки — выдавала собранность и нервное ожидание. Услышав ее шаги, он обернулся и выпрямился, словно солдат, принимающий командира.

Нева не стала тратить время на предисловия.

— Проводи собрание, — отрезала она, ее голос прозвучал низко и властно, заполняя маленькую палату. — Рон проведет всех в зал заседаний. Здесь, в госпитале.

Не выждав ответа, она вышла в коридор, где уже дежурил Рон. Она лишь коротко кивнула ему, и тот в ответ коснулся козырька своей кепки — жест, означавший полное понимание. Дейв, оставшись один на секунду, сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду, и вышел вслед за ней.

Его задача была непростой. Он начал обход, заглядывая в каждую палату, где за дверьми прятались его бывшие спутники по несчастью. Его голос, обычно спокойный, сейчас звучал твердо и не допускал возражений:

— Всем выходить. Собрание.

Люди начали медленно, нерешительно выползать из своих комнат, словно ночные животные, ослепленные внезапным светом. Они кучковались в коридоре — бледные, испуганные, их глаза бегали по стенам, цепляясь за знакомые и незнакомые детали. На них болтались чужие больничные пижамы и халаты, подчеркивая худобу и истощение. Они были похожи на стаю загнанных, оборванных призраков.

Нева, наблюдая за ними со своей позиции чуть в стороне, холодно оценивала их состояние. Ее взгляд был лишен сочувствия — лишь трезвый, аналитический расчет. «У нас тут не благотворительная ярмарка», — пронеслось у нее в голове с привычной, едкой иронией. «Если решат уйти — уйдут в тех самых лохмотьях, в которых приползли. Смогут ли они их найти в куче тряпья, которую мы сожгли — их проблемы. Если останутся... что ж, у Камиллы целый склад вещей, собранный по всему городу. Но сначала надо доказать, что ты этого достоин. Что ты не просто лишний рот, а пара рук и ясная голова».

— Идемте за мной, — снова сказал Дейв, и группа, нестройная и шепчущаяся, потянулась за ним по коридору, как за своим пастухом.

— Дейв, что происходит? — тихо, почти плача, спросила молодая женщина, прижимавшая к груди маленькую девочку. Девочка испуганно прятала лицо в материном халате.

— Куда нас ведут? — прошипел молодой крепкий парень, сжимая кулаки. В его глазах читался не страх, а скорее вызов, привычка не доверять никому и ничему.

— Сейчас все узнаете, — устало, уже в который раз, бросил Дейв через плечо, не оборачиваясь. Он чувствовал на себе тяжесть их взглядов — полных надежды, страха и вопросов.

Рон, не говоря ни слова, развернулся и твердым шагом повел их по длинному, слабо освещенному коридору. Его мощная фигура в засаленной куртке с намертво пристегнутым автоматом была безмолвным напоминанием о порядке, который царил в этом месте. Шаги отдавались эхом по пустому коридору, сливаясь с тихим шуршанием больничных тапочек и прерывистым дыханием людей.