Книга Вирус Aeon. Нева, страница 235 – Татьяна Кравченко

— Проходите. Коль уж вломились.

В тоне не было и тени гостеприимства — лишь смиренная покорность перед фактом. Он отступил, пропуская их вглубь лабиринта.

Они вошли в комнату. Вернее, в то, чем она была — бывшую подсобку или угольную. Теперь это был их мир. В углу, прямо на полу, лежали три матраса, укрытые потертыми одеялами. В центре— грубый стол, сколоченный из ящиков, уставленный жестяными кружками, мисками, парой книг с пожелтевшими закладками. Рядом шипела и дышала жаром импровизированная буржуйка, собранная из старой бочки. К ней была приделана труба, уходящая в пролом в стене — жутковатая артерия, заделанная тряпьём и жестью. На ржавой поверхности стоял почерневший чайник, уже начинавший напевать свою тонкую, предупредительную песню. У стены— пирамида из пластиковых канистр с прозрачной, отстоянной водой. В другом углу, на полках из кирпичей и досок стояли аккуратные ряды консервов, упаковки с макаронами, крупы в бутылках с обрезанными горлышками. Не изобилие, но расчётливый, выверенный до грамма запас, кричащий об отчаянной бережливости. Рядом — сложена поленница всего, что могло гореть.

Это была не берлога. Это была цитадель, оплот чистоты и порядка в мире, скатившемся в первобытный хаос. После вони, грязи и кровавой бани улиц это место ударило в сердце почти физической болью — как видение рая. У Джины сжалось сердце.

Взгляд Невы скользил по засаленным стенам и пыльным мешкам. "Мы там мясо с овощами жрём. У Ливии и Арес, и фуа-гра, пока другие за глоток воды глотку друг другу рвут. Некоторые и правда хуже псов... за кость готовы сцепиться."

Нева, не меняясь в лице, перевела тяжёлый, уставший от смерти взгляд на старика, на его карабин.

— По дороге сюда, — её голос прозвучал глухо, разрывая тишину, — на трассе, наткнулись на шестёрку. Со стволами. Оборванцы, глаза пустые.

Она сделала паузу.

— Пришлось уходить. Свернули сюда, в этот ад. Они отсюда?

Николас резко качнул головой.

— Сюда никто не суётся...

Он мотнул головой в сторону окна, откуда доносился приглушённый, непрекращающийся гул.

— ...кишит мертвецами.

Его взгляд, полный странной смеси недоверия и интереса, скользнул по ним.

— ...вы первые живые, кого мы за... Брай? Полгода? Больше? Я уж думал, света белого не увидим.

— Я услышал выстрелы, — подхватил Брайан, — Сначала подумал — гроза. Потом в щель глянул... и вас увидел. Решил — глюк. Пока вы не начали...

Он резко, рубяще провёл ребром ладони по воздуху, повторяя смертоносные движения Невы.

— ...отбиваться. От той... нечисти.

Воцарилась тишина, которую нарушал лишь набирающий силу свист чайника.

Они были в безопасности. В тепле. В относительном порядке. У них была еда и вода. Но за этой тонкой стеной, за этим запертым окном, бушевал мир, который перестал быть просто враждебным. Он сошёл с ума.

Нева спросила, как они сюда попали. Николас откашлялся, его взгляд застыл, словно он снова видел всё то, от чего хотел бы отгородиться. Карабин он прислонил рядом, но ладонь оставил недалеко — привычка, выработанная страхом.

— Внуки гостили, — начал он с надрывом, будто каждое слово давалось с усилием. — Лето было жаркое. Лина бегала во дворе, рисовала мелом, в клумбах ковырялась. Брайан всё время с телефоном. Родители их остались в Вашингтоне — работа, контракты… Сказали: максимум на пару недель, а потом приедут заберут.