Книга Любовь как приговор, страница 131 – Татьяна Кравченко

— …я стала ждать. Приходила сюда каждый день. Ждала… А потом однажды… – Она сделала паузу, вспоминая тот день неделю назад. – …увидела тебя. Сидящего здесь. Спиной к миру, лицом к этому кусту… Будто ждал кого-то… или вспоминал. Я не решилась подойти сразу. Боялась… – она сглотнула, – …боялась, что сердце не выдержит радости… или горя. Проследила, куда ты ушел. А потом… просто пришла к тебе.

Ее слова повисли в воздухе между ними, наполненные той же смелой нежностью, что и годы назад.

Время потеряло смысл. Они сидели на старой скамье до самых сумерек, пока тени не начали сливаться в единую бархатную темноту.

Она рассказывала о мире – том самом, который когда-то мечтали увидеть вместе. Теперь ее слова звучали иначе: заснеженные вершины Гималаев больше не были бегством от боли, а становились историей, которую она наконец могла разделить. Пылающие пески Сахары, шумные стамбульские базары, тихие киотские храмы – все эти краски теперь обрели новый оттенок: надежды, что когда-нибудь она покажет их ему заново.

Он в ответ говорил о тишине – той, что нашел в лекционных залах. Случайные "оговорки" о событиях вековой давности (потому что видел! потому что помнил!), которые заставляли студентов затаить дыхание. О странной гордости, когда в глазах молодых людей загорался тот самый огонь познания, который когда-то горел в нем. Его голос, когда-то полный ярости и боли, теперь звучал тепло, как осеннее солнце.

Между их словами возникали паузы – не неловкие, а наполненные тихим пониманием. В эти моменты их руки сами находили друг друга, пальцы сплетались естественно, будто заново учась этому забытому языку прикосновений. Они пили остывающий кофе. Смеялись над нелепыми случаями. Сидели в обнимку, как тогда, в первые дни их знакомства. Ее голова на его плече, его рука на ее талии. Будто и не было этих десяти лет их разлуки. Тень былого Дамьена легко угадывалась в старике – в интонациях, в внезапной остроте взгляда, в манере двигать рукой. И Элиана любила именно эту тень, воплощенную в хрупкой человеческой форме.

Море шумело вдалеке. Фонари в парке зажглись, отбрасывая мягкие круги света на асфальт. Прохожие бросали на них любопытные взгляды: красивая молодая женщина и седой старик, сидящие так близко, так мирно, будто время для них остановилось. Но для них оно и правда остановилось здесь, на этой лавочке, где началось все. С бусиной, сжимаемой в его ладонь. С ароматом кокоса и ванили, жасмина и сандала. С тихим шепотом моря и биением его старого, но все еще живого сердца. Поиск закончился. Дорога домой начиналась отсюда вновь, как и несколько лет назад. Вместе.

Они пошли обратно не по улицам, а вдоль пустынного вечернего пляжа. Песок под ногами был влажным, плотным, но каждый шаг давался Дамьену с усилием. Он ковылял, опираясь на ее руку, его дыхание было мелким, прерывистым. Сердце, это уставшее, человеческое сердце, которое десять лет билось с одной-единственной слепой надеждой – увидеть ее хоть разок, дотронуться, услышать голос – теперь, когда это свершилось, чувствовало себя истощенным, выполнившим свое последнее дело. Он чувствовал, как силы покидают его, утекают в холодный песок под ногами вместе с отступающей волной.

Элиана, полная неуемной вампирской энергии, вдруг выпустила его руку и побежала вперед, к самой кромке прибоя. Ее темное платье развевалось на ветру, волосы летели как знамя. Она обернулась, сияя, крикнула что-то, но шум моря унес слова. Она была прекрасна. Вечная. Сияющая в сумеречном свете. Его Элиана.