Книга Фальшивая истинная для Злого Ёкая, страница 34 – Хэля Хармон, Кира Иствуд

Я оказалась прижатой к твёрдой, горячей груди, выглядывающей из-под чёрной ткани кимоно. Запах дыма, хвои и чего-то неуловимо его коснулся обоняния.

Я запрокинула голову и увидела лицо Азарея так близко, как никогда. Рубиновые глаза, а в них – золотые искорки. Взгляд ёкая теперь пылал – не гневом, а чем-то иным.

Волнением? Тревогой?

“У меня в кармане противоядие!” — хотела сказать я. И не смогла, снова зайдясь диким кашлем. Тело обмякло. Ни руки, ни ноги не слушались.

Дальше я всё наблюдала как из-за тумана.

— Яд! – чей-то крик пробился сквозь шум в моих ушах. – В напитке был яд! Позовите лекаря!

— Ты знала! – Азарей обернулся к ёкайке. Его голос звучал низким опасным рыком. – Поэтому не пила! Поэтому опрокинула!

— Н-нет! – в ужасе закричала злодейка. — Это… это всё Сейир! Генерал Сейир дал мне кубок! Он сказал… – Она отчаянно повернулась к двум другим служанкам. – Вы же видели! Подтвердите! Сейир дал его мне утром!

Но страх перед гневом атана, перед очевидной виной их подруги, был сильнее. Две служанки, не сговариваясь, упали ниц.

— Нет, великий атан! – прозвучал хор их голосов. – Мы не видели генерала! Она взяла кубок сама из кладовой! Она лжёт!

В этот самый миг в дверном проёме возник серебристый силуэт. Генерал Сейир.

Как и в книге пророчества он вполз зал… вот только в этот раз Азарей даже не кинул на него взгляда. В этот раз он знал, что его генерал невиновен!

“Я изменила… будущее… “ — последняя связная мысль пронеслась в моём затуманивающемся сознании.

Вот только… теперь я умирала от яда.

Противоядие лежит в кармане кимоно, но я не могу пошевелить не руками, ни губами.

— Ами… — произнёс атан. И что-то странное было в его голосе. Будто бы страх… Страх за меня… Нет. Должно быть показалось!

Жар в груди стал невыносимым. Кровь снова подкатила к горлу. Темнота нахлынула с краёв зрения, поглощая светящиеся рубиново-золотые глаза надо мной, строгие черты лица, резную позолоту потолка…

Мир опрокинулся в бездну, и я провалилась в неё следом, не чувствуя уже ни жара, ни боли, ни крепких рук, что держали меня. Только тишину и холод… сквозь которые я вдруг ощутила горячее прикосновение к своим губам.

Ами

Холод.

Словно ледяные иглы под кожей.

Дрожь пробирает до костей.

Я будто тонула в чёрной воде, не в силах пошевелить ни пальцем. И вдруг ощутила отголосок тепла… Неясного, далёкого, как отблеск солнца на зимнем льду.

Оно коснулось губ. Сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение, затем – настойчивое, живое. Горячее дыхание смешалось с моим. Чужие губы — твёрдые и уверенные — терзали мои.

И холод отступал, оттесняемый волной тепла, разливающейся изнутри. Это тепло было жизнью. Спасением. Я тянулась к нему, хотела больше, чтобы оно заполнило всю ледяную пустоту внутри.

Мои руки, казалось, сами нашли твёрдые плечи — пальцы вцепились в ткань… Но тут тепло начало ускользать. Губы отстранились.

Паника сжала горло ледяным кольцом.

— Подожди! – хриплый крик вырвался из груди, и я резко села на кровати, распахнув глаза. Сердце колотилось, как пойманная птица.

Меня окружал полумрак спальни.

В первую секунду я хотела позвать сестру Лину… но почти сразу сообразила — Лины тут нет. Я ошиблась… Я сейчас не в своей комнате. И это не мой дом. И даже не мой мир.