Книга Семь драконов Ниларской принцессы, страница 146 – Олеся Шалюкова

На самом деле, они ведь сделали именно то, что от них хотели. Сделали то, что от них хотел не кто-то ещё, а император Ниларской империи. Они вернули ему сообщение о том, что его дочь мертва.

Ная цинично усмехнулась. Плохо быть любовницей императора. Пусть даже не постоянной. А так... от нечего делать, пока его постоянная и проверенная на водах поправляет здоровье...

Император был из тех, кто очень любит с любовницами распускать язык, а потом гипнозом стирать всё воспоминания о сказанном. Невосприимчивость - это была личная особенность Наи. Она помнила всё, что он говорил, до последнего слова...

Хотя хотела бы забыть. Вымарать из головы. Выкинуть.

Потому что он был доволен. Он был счастлив тем, что почти получилось. Что его дочь почти мертва. Что осталось всего ничего, и он получит, наконец, свою награду.

Насколько нужно обладать извращенным сознанием, чтобы радоваться смерти своего ребенка? Не в годы войны, не в голодные годы. В спокойное сытое время, когда золота больше, чем даже твои потомки могут потратить?!

Ная откровенно недоумевала. Гнала от себя эти мысли, ну, потому что, попросту говоря, она была человеком. Обычным человеком. Сними с неё эту шелуху с наименованием дракона. И что останется? Даже не аристократка. Простая девчонка из простой семьи, которая поднялась сама.

Да. В отрыве от контекста можно только похвалить её за упорство, за то, что она шла, продиралась, падала, но вставала. И снова карабкалась наверх. Выше. Выше. И выше.

Только толку-то, если даже одного человека не получилось спасти?

Ная устало потёрла лицо.

Знобило.

Они все устали, сил не было. Силы как будто уходили в гигантскую воронку.

Но, на самом деле, всё было не так уж и плохо. Жизнь-то продолжалась.

Да только кому она нужна!!!

Ная всхлипнула. Встревоженная кошка лизнула её лицо, потёрлась о влажную щеку, но убедившись, что человеческая драконесса тихо и беззвучно плачет, растворилась в тенях.

Вынырнула через пару минут у уставшего и ещё не спящего дракона, запрыгнула на его кровать и растянулась.

Сантайр, отвлёкшись от свитка, хмыкнул:

— Ты опять спишь здесь?

Кошка продемонстрировала ему впечатляющий оскал.

— Я понял, киса, не злись... - человек вернулся к документам. - Я замечательно всё понял.

Новый зевок, и кошка насторожилась, поставила ушки торчком, чутко прислушиваясь к теням. Звякнуло, тенькнула натянутая нить, и кошка, стремительным росчерком тьмы попыталась спрыгнуть с места, но не получилось.

Сантайр был быстрее. Человек, ещё мгновение назад погруженный в документы, или так только казалось, подхватил кошку за краешек ушка, удерживая на месте.

— Шшш, киса, я хорошо знаю, как обращаться с тебе подобными. От меня ты сейчас не убежишь. Но у тебя есть выбор - ты можешь провести меня туда, куда хочешь сама. Ты ведь что-то почувствовала и услышала, верно?

Кошка снова продемонстрировала сердитый оскал, плотно прижала к голове второе ухо и зашипела.

— Нет, киса, не отпущу. Есть у меня одно подозрение... вот с твоей помощью я его и проверю. Веди.

Взгляд кошки на мгновение изменился, стал внимательнее, разумнее. Это был разум зверя, но зверя умного.

И Сантайр смягчился:

— Я не желаю вреда твоей хозяйке, киса. Совсем не желаю, но если я прав, то ей нужна помощь. И я могу эту помощь оказать.