Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 27 – Ирина Манаева

— Гейла, закончи за меня, - обращается к той, что приставлена к нам конвоиром с утра. Она подпирает стену, ожидая распределения девушек, чтобы развести их по разным участкам замка. – Этих в прачки, - наверное, она говорит о нас с Луфой, и я могу выдохнуть, что больше не будут мучить. – Чёрную на кухню, тех на уборку, - экономка не останавливается, а уверенно цокает каблуками по мощёному камнем полу, отправляясь отстаивать свою крепость.

Гейла быстро расспрашивает каждую о способностях, даже не заводя в кабинет, а потом мы снова отправляемся с экскурсией по замку. Уборщицы отпачковываются первыми, как основная масса, а мы шагаем дальше.

Проходим мимо столовой, где Гейла оставляет нас у двери, провожая Заолу внутрь, чтобы определить место, а Луфа трогает свой худой живот, и я понимаю: она так и не наелась.

— Я бы тоже хотела тут остаться, - говорит с какой-то горечью. – Но Эзра говорила, что я совсем не умею стряпать, а больше есть.

— Я говорила, - напоминаю ей легенду, когда появляется Гейла, смотря на нас с недоверием. – На глазах моей сестры погибла одна из каторжниц, - объясняю. – С тех пор она сама не своя.

— Тогда лучше присматривай за ней, потому что, если кто-то заметит странности в поведении – её могут отправить за стену.

Луфа округляет глаза и стискивает мою руку так, что я невольно шиплю от боли.

— Благодарю за добрый совет, лана, обязательно им воспользуюсь, - отвечаю на это, перехватывая ладонь рыжей, которой что-то следует делать со своими паническими атаками или что там в ней происходит?

Мне тоже страшно, но я осознаю, что подобным поведением лишь ухудшу положение. Кажется, я её начинаю ненавидеть. Но тут же торможу себя: она ребёнок, а я уже взрослый человек.

— За мной, - командует Арнц, поворачиваясь к нам спиной, и на этот раз идём на выход, потому что прачечную здесь разместили не в самом замке. Несмотря на утро, довольно темно, потому что небо затянуто тучами. У ворот крики мужские и женские, и я поворачиваю голову, различая среди десятка стражей седую голову Рудаи, которая что-то пытается втолковать прибывшим. Мимо пробегает кто-то, задевая меня плечом, и смотрю вслед мужчине с саквояжем, который торопится к воротам.

— Надеюсь, она больше не поверит этому проходимцу, - говорит Гейла не то нам, не то самой себе, провожая взглядом бегущего. – Иртен Брукс – сумасшедший, считающий себя лекарем, - объясняется, - хотя, надо признать, капли от головной боли и бессонницы у него хорошие, - находит за что похвалить. – И он спас одну из рожениц, когда ребёнок не хотел выходить, - пускается в воспоминания, - но его попытки вылечить заражённых привели только к гибели здоровых.

— Здесь есть роженицы? – я удивлена. Кто в здравом уме захочет иметь ребёнка в подобном месте?

Гейла словно вспоминает, что перед ней не давняя знакомая, а совсем чужой человек. Но всё равно поясняет.

— Ребёнок – дело нехитрое. Стажи могут красиво петь, так что глядите мне обе, - тычет в наши лица пальцем Арнц. – А если всё же не уследите, наслышана, что за гадости бывают по ночам, у Иртена всегда есть нужная настойка. Те двое думали, что дети спасут их от участи Готтарда, и их вернут домой. Но запомните: сюда лишь одна дорога. Обратной нет и не будет.

Она замолкает и снова идёт вперёд. Бросаю взгляд на лекаря, который прыгает кузнечиком рядом с Рудаей, пытаясь убедить её в чём-то. Отсюда с уверенностью не сказать сколько ему лет, Газманов тоже до сих пор в отменной физической форме. Но одно ясно: он пытается найти противоядие, пока другие смотрят на него, как на сумасшедшего. Непризнанный гений Готтарда.