Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 26 – Ирина Манаева

Допиваю травяной чай, отправляясь к столу, на который сгружают все посуду. Столовая изрядно поредела. Все растеклись по делам. Гейла собирает наш отряд вместе и гонит дальше. И теперь нам предстоит распределение в кабинете Рудаи Вольц, куда заводят по очереди.

Заола пробирается первой и выходит с гордо поднятой головой. Не знаю, чем она угодила надменной экономке, но та определила её на кухню. И что-то мне подсказывает, что это одно из лучших мест в замке: сытое, спокойное и дающее определённые возможности.

Когда доходит очередь до нас, входим вдвоём с Луфой. У неё огромные испуганные глаза, и я сжимаю её руку, боясь быть выданной. Вдруг она сболтнёт лишнее?

— Назови себя, - требует Рудая, восседая на массивном стуле, больше похожем на трон. Вот они – амбиции. Быть «императрицей» в своей вотчине. За её спиной несколько портретов, на которых изображена женщина. И я понимаю, что это она: молодая, красивая, с эффектом улучшенного «фильтра» на лице.

— Эзра Финч, лана, - немного склоняю голову. – Прачка. А это…

— Что-то для прачки ты слишком хороша, - перебивает она меня, и что-то мне подсказывает, что Заола говорила в этом кабинете не только о себе.

— Вы слишком добры, - парирую. – Но мне не сравниться красотой с ланой на вашем потрете, - решаю польстить, потому что иного способа выжить здесь я не вижу.

Бровь экономки изгибается, а уголок рта приподнимается в усмешке.

— Ты находишь её красивой? – переспрашивает.

— Конечно, - понимаю, что Рудая честолюбива, но не глупа. Она играет со мной, прекрасно осознавая, что я в курсе, кто изображён на портрете. – Высокий лоб, говорящий об интеллекте, тонкий аристократичный нос, внимательный и цепкий взгляд. Художник к тому же умело подчеркнул кожу.

— Ты разбираешься в живописи?

— Немного, но я не рисую красками, это больше наброски.

Кивок головы в сторону, и передо мной тут же оказывается карандаш и лист бумаги, который приносит её помощница.

— Приступай, - требует Рудая, и мне кажется, что я на экзамене, от которого зависит наше дальнейшее благополучие с Луфой.

— Вам вряд ли понравится, - пытаюсь переубедить её, понимая, что скетчи – не то, к чему привыкли в этом мире. Здесь всё же в цене реализм.

— Первое правило: я говорю – ты делаешь. Без слов. Без вопросов. Без сомнений.

Согласно киваю и заношу карандашный огрызок над бумагой плохого качества.

Рудая смотрит на рисунок со скучающим видом. Не знаю, что она предполагала там разглядеть, но результат ей явно не пришёлся по вкусу.

— Ты права. Мне не нравится. Надеюсь, стираешь ты не так паршиво, - фыркает в мою сторону, а её помощница смеётся, принимая из рук хозяйки бумагу и презрительно кривя лицо, словно там не портрет, а какие-то непотребства. А потом небрежно бросает её на стол.

Нам задают ещё несколько вопросов и когда, я уверена, что речь пойдёт о моём самозванстве, дверь распахивается, и без стука врывается какая-то девушка, испуганно вращая глазами.

— Лана Вольц, - выпаливает она скороговоркой, - Стражи вернулись из-за стен с заражённым, они хотят оставить его здесь!

Глаза экономки темнеют, махом руки она приказывает мне убраться с дороги, и мы тут же сторонимся с Луфой, пропуская её властную поступь, за которой тут же семенит помощница, а девчонка, застыв лакеем, держит дверь.