Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 25 – Ирина Манаева

Слышны удары ложек о тарелки, а мы продолжаем оглядываться, высматривать место, пока не натыкаюсь на тяжёлый взгляд вчерашнего стража. Он смотрит из-под насупленных бровей, и мне становится не по себе настолько, что хочется сбежать отсюда и наплевать на еду в моих руках, хотя живот сводит от голода.

«Почему он так смотрит, Ашкай?»

Это дарн,- тут же отзывается змейка, -и, кажется, он чувствует твоего дракона.

Положение спасает какая-то женщина, что машет мне, будто старая знакомая, подзывая ближе. И я радостью ухожу в дальний угол, чувствуя, что тяжёлый взгляд провожает наши с Луфой спины.

— Обычно здесь не так много народа, - оповещает неказистая спасительница, когда удаётся потесниться с ней рядом на скамейке. На вид ей около сорока пяти, редкие серые волосы, собранные в крысиный хвост, довольно большой нос, нехватка передних зубов бросается в глаза. – Но сегодня много работы. Говорят, завтра прибывает Кольфин Торн, - берёт кружку, отпивая чай, а я интересуюсь у Ашкая, о ком она говорит.

Кольфин Торн - генерал драконов, внук того самого Гарольда Одноглазого, что впервые ступил в Готтард после смерти мага. Раз в полгода Кольфин навещает Призрачный замок и его окрестности, чтобы собственными глазами увидеть положение дел. Уже несколько поколений это умелые полководцы. Ум и доблесть – вот девиз Торнов.

Принимаюсь за еду, потому что тарелки по соседству уже пусты. Надо затолкать в себя противную кашу и запить её чаем, ведь неизвестно, когда покормят потом. Луфа смела всё быстро, кажется, она привыкла к подобной пище и очень голодна. А я предпочитала по утрам яичницу, тосты и бутерброды, сухие завтраки и творожки. Да и не совсем успела проснуться, потому что в такую рань вставала только когда нужно было на самолёт.

Теперь у меня не жизнь, а выживание.

Еле проталкиваю в себя остывшую кашу, делая вслед несколько глотков чая, а спину до сих пор жжёт от чужого взгляда. А я было надеялась, что уже перестала мозолить глаза.

Как только Верховный Страж покидает столовую, один из воинов достаёт записи, и зал принимается гудеть.

— Ставлю на рыжую, - внезапно доносится до моих ушей. Надеюсь, что сейчас говорят не о Луфе.

— А я на вон ту, - какой-то старик тычет пальцем в мою соседку по комнате. Потом принимаются ещё какие-то ставки, среди которых звучит и моё описание. И мне становится не по себе.

— У тебя есть деньги? – внезапно интересуется женщина рядом, но я лишь качаю головой. – Ни одной монеты? Эх, - грустно вздыхает. - Можно было бы поставить на кого-то из вас?

— Что они делают?

— Ставки. Кого первым из новоприбывших унесёт Готтард. Можно поставить просто на смерть или же на конкретную: от эрута, крапфа, сизого дыма или аргиллов. Тогда можно заработать больше. А были случаи, когда бросались с башни вниз. А, может, и не сами.

Отвечает спокойно, поднимается с места и уходит отдавать грязную посуду, а по моей коже шагают мурашки. В каждой избушке свои погремушки. Но здесь из выживания сделали своего рода шоу, тотализатор. Так чьей-то смерти будут искренне радоваться, а по поводу выживания другого злиться.

Я не хочу быть лошадью на скачках. На мгновение зажмуриваюсь, подавляя внутри нарастающую волну гнева, а потом выдыхаю негатив через рот. Отпустило.