Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 135 – Ирина Манаева

Наш полёт лёгок. Воздух плотный, как шелк, и под крыльями течёт земля: глинистая, серая, знакомая. Кольфин держится рядом, чуть позади, следит, будто боится потерять меня снова. Оборачиваюсь, и в его взгляде не генерал, не воин, не мужчина с рубцами на сердце. В нём просто он. Тот, кого я люблю.

Мы снижаемся у подножия холма. Там, где когда-то была выжженная земля, теперь жизнь. Возвращаю себе человеческий облик, и он следует моему примеру.

— Иди за мной, - прошу.

Генерал послушно идёт, а потом замирает. Перед нами цветок. Один-единственный, но он-то знает, что для Готтарда это невероятно.

Высокий, с лепестками, что горят всеми оттенками от золотого до лазурного. Он словно впитал всё, что мы пережили: свет, боль, любовь, прощение. От него исходит лёгкое сияние: не магия, не колдовство, просто… жизнь.

— Он невероятен, - тихо говорит Кольфин, опускаясь на колено рядом.

— Это Готтард, - шепчу я. - Его сердце, которое он решил мне открыть. Теперь всё будет иначе.

Он долго смотрит, потом поворачивается ко мне, поднимаясь с колена. В его глазах пламя. Он берёт мою руку, и голос дрожит едва заметно.

— Я тоже хотел кое-что сказать. Эйлин. Я столько лет жил в мире, где всё имело цену. Где слова - оружие, а чувства - слабость. Но ты разрушила всё, во что я верил. Ты научила меня не бояться любить, не бояться потерять. Когда я смотрю на тебя - вижу дом. Вижу жизнь, которую хочу чувствовать каждое утро. Вижу женщину, ради которой готов сжечь и возродить мир вновь.

Пальцы его дрожат, когда он подносит мою руку к своим губам.

— Будь моей женой, Эйлин. Не по долгу, не по крови, не по имени, а потому что без тебя я не умею дышать.

Мир будто замирает. Только ветер шуршит по земле, да лепестки одинокого цветка колышутся, как дыхание богов. Я чувствую, как всё во мне откликается, но перед тем, как ответить, касаюсь его ладони и говорю.

— Прежде чем ты услышишь моё «да»…

Он нахмуривается привычно, сдержанно.

— Что ещё ты задумала?

Я улыбаюсь.

— Хочу признаться кое в чём.

Он подаётся ближе, и я шепчу ему в самое сердце.

— Я беременна.

Мгновение - тишина.

Потом его глаза широко раскрываются, и на лице выражение небывалого счастья. Он смеётся коротко, выдохом, а затем просто притягивает меня к себе.

— Значит, у нас будет шанс всё начать правильно.

Я прижимаюсь к нему, слушаю, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Цветок светится ярче, и над нами тёмное небо Готтарда. Но однажды и он растопит своё сердце.

Жизнь продолжается. И теперь - она наша. Готтард кажется мне не зоной боли, а землёй жизни, где даже от глины можно исцелить человека. И из смерти возродить любовь.

Двадцать два года спустя

Двадцать лет, а будто один миг. Я иногда ловлю себя на мысли, что всё ещё чувствую дыхание Готтарда под ногами, как в тот первый день, когда стала его хозяйкой. Но теперь этот шёпот мягче. Спокойнее. Он не зовёт, не тянет, не пытается подчинить, он приветствует меня, как приветствуют старого друга. Только наша связь настолько крепка, что покинуть свою «тюрьму» я не в силах. Мы связаны, как некогда он и Мортиус.

С мужем мы построили дом неподалёку от Гоствуда: большой, светлый, с широкими окнами, чтобы видеть рассветы над холмами. Готтард уже не тот суровый великан, которым его считали раньше. Земля, в которой когда-то рождалась боль, теперь даёт урожаи. Башни заросли плющом, а в выжженных когда-то кругах расцвели сады. Люди перестали бояться этих мест. Здесь даже появилась деревня. Её построили те, кого когда-то звали аргиллами.