Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 128 – Ирина Манаева

Поднимаюсь, делая шаг, и земля несёт меня в сторону Мортиуса, словно река. Второй, за ним третий, и я всё ближе, чтобы увидеть, как десятки, сотни фигур из чёрной глины тянутся к небу. Их глаза безликие, но в каждом я вижу жизнь, как любая мать свет в своих детях.

Мортиус замирает на месте, его грудь вздымается быстро, видно, что он устал сражаться, потратив силы на каждого из нас. Маг смеётся, протягивая руки, будто встречает блудных детей.

— Вы мои, - звучит его голос, раздающийся отовсюду. - Моё творение!

Аргиллы замерли, ожидая последнего приказа, и теперь, чувствуя в себе небывалую мощь, я понимаю – Мортиусу не скрыться. Он просчитался.

— Взять её! - указывает в мою сторону тонкий палец, и аргиллы поворачивают свои головы ко мне. Они откликаются на зов, который идёт не из уст, а из самой души, и я хищно улыбаюсь, обнажая зубы. Я желаю отомстить за всех, кого забрал Готтард по желанию мага. За Эзру, отдавшую свою жизнь ради меня, за прачек, которые выживают день ото дня, за дочь Рудаи и неё саму, за Шедру и Кайрина, за сотню стражей, погибших на службе, за безымянного дракона, что еле дышит позади.

«Смерть».

Они обрушиваются на него волной: сотни тел, сотни рук, пытающихся добраться хотя бы до платья. И когда Мортиус понимает, что теряет власть, его смех превращается в яростный рев. Он пытается удержать их магией, но аргиллы разрывают её, как паутину. Одни падают, другие идут, смыкая кольцо. Они - кара. Они - возмездие. Они – искупление.

Крик рвёт воздух, дробит камень. Аномалия дрожит, то проявляясь, то исчезая, словно кто-то балуется с рубильником. Свет и тьма сталкиваются в ослепительном вихре. Я чувствую, как его сила гаснет, растворяясь в том же потоке, что когда-то создал Готтард. Последняя нота, грохот и тишина, будто мир закончил своё существование.

Тишина всего на миг.

Подхожу к центру взрыва, к месту, где ещё минуту назад выл и властвовал Мортиус. Земля здесь выжжена до черноты, как будто сама глина сгорела до корки, и под ногами хрустит пепел. Вокруг обугленные тела аргиллов, что выполняли мой приказ. повсюду мерцают тёмные прожилки, по которым разошёлся последний взрыв. Пустота висит в воздухе, та, что остаётся после урагана.

Вижу полоску ткани. Это платье Арии: рваное, пропитанное чем-то тёмным, оно трепещет на ветру, словно пытается взмыть к небу и унести с собой то, что осталось от души. Последнее упоминание о сестре Ардоса.

Одну её часть подхватывает поток, утягивая вверх, и она, пробираясь сквозь дым, исчезает в свинцовом небе, как если бы её тянуло к далёкой звезде. Последний клочок памяти, который ищет пристанище.

Руки выживших тянутся ко мне, скользят по неприкрытому одеждой телу, показывая расположение. Оборачиваюсь, смотря, как в мою сторону, пошатываясь, направляется фигура.

— Кольфин!

Он идёт шатко. Шаги его тяжелы, лицо и руки запачканы сажей и кровью. Он держится за рёбра, но взгляд его уверенный и твёрдый, а зеленый рубец всё так же пылает, желая отвоевать себе чужую руку.

Движение справа, и я поворачиваю голову, понимая, что безымянный воин не погиб. Он борется за жизнь: его драконья ипостась изо всех сил удерживает звериную оболочку, и, если он отступит - камень внутри разорвёт плоть. Его взгляд скользит по полю боя, и в этом взгляде и усталость, и облегчение от того, что Мортиус пал.