Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 116 – Ирина Манаева

— Я не встречалась с тобой на территории Гоствуда.

Ария приподнимает уголок губ в усмешке.

— Ошибаешься, мы виделись несколько раз.

До моих ушей доносится лошадиное ржание.

Всадник. Он здесь. Он вернулся! Но, если они с Арией заодно, выходит, ему я тоже нужна для чего-то?

Женщина прислушивается к звукам, а я к себе. Снова напевное Онила. Хозяйка. И чувство, что комната расширилась, и ощущаю вибрации вне её. Вне этого дома. Словно кто-то идёт сюда. Пространство искажается, плывет волнами, словно ухожу под воду, а чёрные жилы пульсируют, скручиваясь в тугой жгут. Лезут щупальцами в голову, пытаясь путать мысли. Намереваясь приказывать, порабощать. Оплетают сердце и маленький, величиной с орех, белый сгусток, разместившийся в центре груди. Я не вижу этого наверняка, но отчего-то осознаю: всё именно так.

— Пошли прочь! – голос Арии, а моё тело становится легче, будто его поднимает кто-то невидимый.

«Мне нужен проводник. Тот, кто сможет удержать силу Чёрной Реки и не погибнуть», - слышится в голове чужой хриплый голос. Ашкай всё ещё на моей ноге, тогда кто это?

Ария врывается обратно, быстро бросая в мою сторону встревоженный взгляд. Потом хватает что-то со стола и сбегает. Слышу топот, затем тишину, и снова испуганное ржание лошади.

«Она всё сделала правильно. Ты та, что способна принять тьму. Ты та, что способна хранить свет. Душа, прошедшая двенадцать кругов и вернувшаяся обратно, теперь совершенна».

— Кто ты?

«Тот, кто всё начал. А ты та, кто всё закончит, освободив меня».

— Ты ошибаешься, я лишь гортка.

«Ты целительница из великого рода, что способна возродить землю и дать мне покой».

— Твоё имя? - спрашиваю, зная ответ.

«Мортиус Тар».

Тот самый колдун, что создал Готтард и стал его частью навечно, молит меня о пощаде? Меня? Кажется, я действительно сошла с ума.

Тело ещё выше. Путы сгорают в пламени, а внутри из маленького «ореха» расползается свет. Он пробивается лучами, смешиваясь с тьмой, и принимается закручиваться спиралью, всё быстрее и быстрее, каждым витком вытягивая из меня черноту, собирая её из концов тела в одном месте, накручивая на себя. Шар наращивает темп, пока не принимается крутиться настолько быстро, что спирает дыхание. Но я чувствую, как голова становится светлее, легче, словно болезнь отступила.

Тело принимает из горизонтального вертикальное положение, но я всё ещё парю над полом, смотря как тьма сгущается передо мной, принимая облик человека. У него нет глаз, ушей, рта, лишь очертания, подрагивающие и готовые развеяться в ту же секунду.

«Иди за мной, дитя», - обращается ко мне, делая первый шаг в сторону выхода, и я ступаю следом по воздуху. Только четвёртый шаг становится привычным, приобретая тяжесть, и нога касается пола.

Мы выбираемся в коридор, но на полу уже никого нет. Будто никогда Рудая не приходила сюда. Идём дальше, пока не различаю выход и топот копыт. Всадник опаляет аргиллов зелёным огнём. Одни корчатся, сгорая, другие продолжают наступать. Их так много, что мне становится не по себе.

На мгновение они замирают, а потом поворачивают головы в мою сторону, и чёрные глазницы пробирают страхом.

«Не бойся их. Отныне это – твои дети».

Гул реки внутри ровный. Сжимаю ладонь. На теле выступают тонкие прожилки, словно чернила под кожей: чёрные, мерцающие. Чертят вены и капилляры моего тела, зачерняя их. Но тьма больше не кажется врагом. Она - живая. Она смотрит на меня. Она во мне и повсюду, в каждой пяди Готтарда, в каждом его жителе и вдохе. И где-то глубоко чувствую, что в её голосе не только приказ. Там есть что-то ещё. Любопытство. И ожидание.