Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 81 – Моргана Маро

– Ты не слышал эту историю? – раздался голос в голове, и от неожиданности Цин Вэнь вздрогнул.

– Я слышал много историй, но почему-то эту вспомнить не могу, – с неохотой признался принц.

– Неудивительно. В угоду императору Хэ ее поменяли, –ответил Фан Лао, не сводя взгляда со сцены. – Она не так популярна на юге, однако я пару раз видел представления по ней в Хуашань. На деле у императора Сянь был старший сын, который был дружен с сыном цинского князя.

– И чем же закончилась история?

Фан Лао некоторое время молчал.

– Между ними завязалась дружба, но сын сяньского князя впал в немилость отца, и разнеслись слухи о его причастности к темным заклинателям. Чтобы доказать свою невиновность и не порочить фамильный знак, сын сяньского князя убил себя на глазах у всех.

Цин Вэнь изумленно взглянул на заклинателя, не ожидав столь печального конца.

– А после?

– А после явилось одно из Бедствий, и семь Сражающихся Царств объединились против него, забыв о распрях и создав Великую Цзянь.

– Почему же они не сбежали? – растерянно произнес принц.

– Кто знает. История стара, возможно, и конец у нее другой, просто этот показался людям более интересным, –пожал плечами Фан Лао.

Цин Вэнь промолчал, заметив, что на сцене сменились актеры. Осталась лишь одна женщина, высокая и худая, в красивом алом платье с голубой вышивкой и сложной прической. Стоило ей запеть, как многие изумленно ахнули: голос, подобный пению неизвестной птицы, очаровывал.

— Это и есть Бяньбянь? – раздался шепот над самым ухом.

Фан Лао наклонился, наполовину скрыв их лица веером.

— Да, – кивнул Цин Вэнь, не поворачиваясь. – Нравится?

Помедлив, Фан Лао кивнул. Он не смел отвлечься от сцены, а его глаза завороженно сияли.

Дождавшись, когда Бяньбянь закончит петь, принц и заклинатель тихо покинули балкон. Цин Вэню были знакомы здешние коридоры, так что перехватить певицу ему труда не составило.

— Госпожа Бяньбянь!

Женщина удивленно оглянулась, некоторое время молча смотрела на принца, прежде чем нерешительно произнести:

— Братец… Шу?

— Верно. Я давно тут не был, боялся, что сегодня не увижу твоего выступления. Как всегда, мастерство Бяньбянь несравненно.

— А братцу Шу слов не занимать. Ты что-то хотел от меня? – заметно расслабилась женщина.

— Мы можем… поговорить наедине?

Кивнув, певица провела их в небольшую комнату с широкой тахтой, узорчатой ширмой и столом у окна, выходящего на реку. Опустившись в кресло, Бяньбянь подозрительно взглянула на Фан Лао. Тот и сам изучал женщину: ее лицо покрывал слой белой пудры, брови были подведены черной краской, а губы и глаза накрашены алым, что придавало Бяньбянь вид хитрой лисицы. Голову певицы венчала корона с пышными желтыми кистями, украшенная золотыми фениксами и длинными лентами по бокам. Наряд Бяньбянь, в отличие от одежд танцовщиц, был плотным и многослойным, с высоким воротником и сложной вышивкой, изображающей птиц, облака и цветы.

— Что привело брата Шу и его гостя в «Дом»? – спросила певица.

Цин Вэнь вмиг стал серьезным и произнес без утайки:

— Мы пришли к тебе из-за смерти министра Ди. Он встречался с тобой за пару дней до своей кончины, и мы думаем, что ты передала ему картину Тяньцай-цзюнцзы.

От принца не укрылось, как пальцы Бяньбянь сжались на рукавах, однако она улыбнулась и как ни в чем не бывало ответила: