Онлайн книга «Заступница»
|
— Шо сделали звери проклятые, — слышу я женский голос. — Неси её в госпиталь! Вокруг полумрак, но я, кажется, теряю сознание на минуту, потому что в следующий миг оказываюсь на чём-то вроде кровати. С меня очень осторожно снимают какие-то тряпки, наверное, это остатки одежды, отчего я вскрикиваю. — Бадект мит блут[12], — сокрушается кто-то, кого я не вижу. — Изя, не кидай брови на лоб[13], — командует названная Сарой. — Поверни мэйделе. Меня поворачивают на бок, хотя я уже ожидаю, что на живот положат и придётся держаться, чтобы не плакать, но они, видимо, что-то понимают, поэтому начинают смывать кровь очень мягкими, осторожными движениями. Тот, который меня нёс, показывает на меня пальцем, сразу же получив по рукам, а я просто плыву в своей боли, ничего не понимая. Одно мне ясно: мы не на улице, кажется, в бункере, а это значит, что вокруг безопасно, ну, или не слишком опасно. Максимум — накажут, хотя, судя по боли, мне уже хватит… — Как это случилось? — негромко спрашивает кто-то, подходя поближе, отчего я дёргаюсь и, кажется, пищу — страшно очень отчего-то становится. — Лерочка, — ласково произносит женщина, — срочное донесение доставила, на обратном пути полицаям попалась, они её румынам сдали. Мучили её румыны, мучили, да ничего не сказала наша девочка… А ну-ка, мужчины, три шага назад! Напевный у неё голос, как будто сказку рассказывает или песню поёт. От этого становится спокойнее, но потом мне делается опять страшно, я вся дрожу. Здесь вон сколько их, страшных, если навалятся… А она… ну, наверное, тётя Сара, потому что я, кажется, младше стала, так вот, тётя Сара очень мягко и ласково со мной разговаривает, начиная бинтовать. Она что-то делает, то ли гладит меня, то ли ещё что-то, отчего становится не так больно. — Ты говорить можешь? — спрашивает меня она. — Д-да, т-тётя С-сара, — я сейчас сильнее заикаюсь, чем было в бункере. Меня за это не выкинут? — Испугали мэйделе, — вздыхает тётя Сара. — Не бойся, ты среди своих, здесь все свои, все помогут, можешь поплакать, только не очень громко, хорошо? Она медленно очень проговаривает слова, мягко и так ласково, как будто она моя мама. А может, действительно? Нет, вряд ли… на «тётю» нормально среагировала, значит, не мама, а почему она тогда со мной так? И что это были за люди, которые меня убивали? — Ско-сколько м-мне лет? — с трудом спрашиваю я, увидев, что взрослые при этом переглянулись. — Двенадцать послезавтра будет, мэйделе, — вздыхает эта волшебная женщина, озадачивая меня. Странные люди убивали ребёнка? Тогда это нелюди! Как я к ним попала? Где я? О! Год какой! Надо узнать, какой сейчас год идёт, тогда я хотя бы пойму, куда именно меня занесло. — А г-г-г… — я пытаюсь произнести, но мне очень трудно, прямо до слёз. — Тридцатое апреля сорок второго года, маленькая, — понимает меня тётя Сара. — Совсем ничего не помнишь? Я начинаю плакать. Смерть сказала, что век будет двадцатым, а это значит — идёт война и те странные нелюди были фашистами, только язык непохож на тот, который в фильмах был. Может быть, это какие-то другие фашисты? — А Стас? — жалобно спрашиваю я сквозь слёзы, у меня даже получается не заикнуться. — Он т-тут? — Вот смотри, Изя, — вытирает глаза тётя Сара. — Даже год и сколько ей лет забыла, а мальчика помнит. Смотри, и только скажи мне, что они маленькие! |