Книга Академия Сна и Грез, страница 27 – Владарг Дельсат

— И устроила всем потанцевать, — откликается его тезка. — Ну-ка, дыши!

Я послушно дышу, потихоньку успокаиваясь, но стоит только подумать, и слезы снова наворачиваются на глаза. Я объясняю Вареньке, что та девочка с ушками — она совсем одна, у нее точно никого нет, а живет она в очень страшном месте. Настолько страшном, что Освенцим для нее в радость. От такой постановки вопроса подруга ошарашенно замирает, потому что ей подобное представить еще сложнее, чем мне.

— Вы не выяснили, как ее можно забрать? — интересуется она.

— Нет пока, — вздыхает Сережа. — Вся Академия гудит, Кощея даже озадачили, но пока ничего.

— Миле надо успокоиться, поспит сегодня без снов, — сообщает ему Варя, погладив меня по голове, как маленькую. — Попробуйте хоть примерно установить, где она находится. Может, звездную картину или что-то подобное сможет показать.

— Это может быть другой мир, — вздыхает муж, а мои глаза просто слипаются.

Я плохая девочка, всех переполошила, но даже просто осознать случившееся не могу. Мне кажется, я виновата в том, что случилось, потому что Освенцим же малышка взяла из моей головы. Даже учитывая все объяснения, я не могу поверить в то, что в этом нет моей вины. Забрать бы ее к нам, но как это сделать? С этой мыслью я и засыпаю.

Не знаю, что Варя сделала, но снов действительно нет, просто тьма, и все. Я просыпаюсь утром, рядом сразу же открывает усталые глаза и Сережа. Напугала я его ночью, получается. Обняв любимого, рассказываю ему, какое он на самом деле чудо и как я люблю его. Сережа гладит меня, улыбаясь. Очень добрая, хорошая у него улыбка, и я целу́ю, целую эту волшебную улыбку, потому что это мой Сережа.

— Поднимайся, засоня, — улыбается он. — Нас Кощей ждет сегодня, помнишь?

— Ой! — это я действительно забыла.

Кощей ждет нас, чтобы попытаться найти котенка, потому что ему не нравится бездействие Академии. Поэтому я быстро собираюсь, одеваюсь, в ускоренном темпе умываюсь и спешу на завтрак, где сначала бросаюсь к мамочке, чтобы обнять и почувствовать ее, ощутить, что с ней ничего не случилось.

— Прости меня, пожалуйста, — пытаюсь я извиниться, но мама меня только гладит, как в детстве.

— Тебе не за что просить прощения, доченька, — улыбается мне она. — Такой дочерью можно только гордиться.

Я не понимаю почему, но мамочка объясняет мне — все дело в сопереживании, в том, что я очень близко к сердцу приняла беду маленькой девочки из сна, хотя знаю, что она может быть и не такой маленькой. Нам это объясняли недавно — восприятие себя во сне возрасту может не соответствовать. Взрослый может стать ребенком, и наоборот, но сути это не меняет, потому что важно, что внутри. А раз во сне она такая малышка, то… То такая она внутри, и неважно, сколько лет ей на самом деле.

Карета уже ждет, мама благословляет нас. Мы усаживаемся в резко взявший с места транспорт, будто чувствующий мой настрой. Теперь нужно попасть к Кощею и уговорить его переговорить с преподавателями, ведь они могут помочь! А еще надо постараться вступить в контакт с ребенком, отрицающим весь мир, кроме своей уже убитой мамы.

— Здравствуйте, Высочества, — произносит Кощей, глядя на меня с ленинским таким прищуром. Сегодня он выглядит обычным таким мужчиной лет сорока. — Все уже знаю, что случилось.