Онлайн книга «Ленинградцы»
|
— Он ест, товарищ лейтенант госбезопасности, — отвечает милиционер. — Как получил хлеб, так и… Страшно. — Давай-ка берись за коляску, так перенесём, — произносит названный лейтенантом чекист, и вслед за этим коляска взлетает в воздух. — Спокойно, парень, — уверенно произносит всё тот же голос. — Сейчас мы тебя внутрь занесём и всё решим. И мне почему-то верится, что всё решится. Так или иначе — но решится всё-таки, и можно будет не бояться того, что предадут. Должно же мне, наконец, повезти? Возможно, если не трогать мою семью, то будет везти, а если признаться, кто я такой, то нет? Ну, будем надеяться. Я оказываюсь внутри большого кабинета. Стол буквой «Т» указывает на начальника, на стене портрет Дзержинского, за спиной давешний лейтенант, а напротив сидит кто-то смутно знакомый. Он внимательно наблюдает за мной, а я смотрю ему прямо в глаза. — Ну, рассказывайте, — приказывает начальник. — Сотрудник милиции привёз этих детей к управлению, — обстоятельно докладывает его подчинённый. — Говорит, сами просили срочно, Николай Михайлович, но откуда взялись, не знает. Только голодные они очень… — А вы что скажете? — интересуется у нас Николай Михайлович. Тут я вспоминаю его — это заместитель Гоглидзе 2 , значит, мы правильно попали и сейчас, как минимум, тридцать девятый год. — Нашу одежду надо на экспертизу, — сообщаю я, тронув дуги руками. — А ещё… Товарищ Лагунов 3 , это не мистификация. — Вот как… — с интересом смотрит он на меня, а я подъезжаю поближе. — Расскажешь подробнее? — Я бы не поверил, — предупреждаю его. — Это очень на сказку похоже, но вот… Вытащив из-под доченьки книгу, я протягиваю её Лагунову, то есть заместителю начальника НКВД по Ленинграду и области. Помню, приезжал он на центральную станцию ещё до войны. Увидев, что я ему протягиваю, он осторожно, как мину, берёт книгу и раскрывает её на выходных данных, замерев. Я его очень хорошо понимаю, ведь он держит в руках выпущенный через полвека труд. — Алексей, — обращается Николай Михайлович к лейтенанту, — устрой товарищей, переодень, вызови медиков и покорми. — Слушаюсь, — отвечает ему сотрудник госбезопасности. — Ну что, поехали, товарищи? Я киваю ему, надеясь только на то, что следующим этапом не будет расстрельная камера. Как ни крути, об НКВД во все времена говорили разное, поэтому кто знает, что нас ждёт. Хотя, может быть, если не цепляться за родителей, то повезёт? * * * — Кто это с ними сделал⁈ — доктор зол, я вижу. — Кто посмел такое с детьми сотворить? Это уже почти дистрофия же. — Это дистрофия, доктор, — сообщаю я ему. — Алиментарная дистрофия второй степени, ближе к третьей, а у Алёнки моей честная вторая. Кормить понемногу, но часто, — и выдаю ему тот же рецепт, услышанный в «будущем». — Вы разбираетесь в этом… — задумчиво произносит он. — Интересно, откуда? — Простите, это секретно, — я пожимаю плечами, дочка моя понятливо кивает и молчит. Врач что-то пишет, затем прощается с нами и уходит, остаётся лишь лейтенант госбезопасности. Он садится рядом с лежащими нами и вздыхает. Я вижу, что ему хочется спросить, но он одёргивает себя. Я же просто качаю головой, и мы понимаем друг друга. Тут звонит телефон. Сотрудник госбезопасности поднимает трубку. — Да! Нет! Нельзя им много, нужно выдерживать сроки. Да, врач смотрел, да, преимущественно матом, — говорит он в трубку. — Первоначально опросить? Выполняю, — кладёт трубку, но сказать ничего я ему не даю. |