Онлайн книга «Морской эмир»
|
И тот же тяжелый, пьянящий взгляд красных, как кровь и вино, глаз, от которых подкашиваются ноги. Боги, когда же это закончится?.. Я судорожно сглотнула, стараясь взять себя в руки и прикидывая, что, похоже, месяц наваждения все еще не кончился. Посчитала-прикинула в уме, и, судя по всему, оставалось уже недолго. Еще немного потерпеть, и навеянная страсть исчезнет. Я открыла тяжело упавшие веки и взглянула прямо в огненно-алые радужки. Дож тоже смотрел на меня, не отрываясь. Даже, кажется, не моргая. Так, как умел только он, когда ни отвернуться, ни вздохнуть. — Ничего не скажешь? — протянул он медленно и тихо, а затем… преодолел оставшееся между нами расстояние. Все. Горячие, обжигающие руки медленно скользнули на талию, погладили, обхватили, прижимая к высокой широкоплечей фигуре императора. К его горячей груди, от которой разило огнем и на которой шевелилась живая татуировка. И кажется: коснись ее — и сгоришь на месте. Я коснулась. Прижалась щекой, изо всех сил зажмуриваясь, преодолевая инстинктивный нерациональный страх перед пламенем. И перед дожем, которого я не должна была ни любить, не желать, от разлуки с которым не должна была страдать. Но делала все это, и даже больше. Стараясь только не думать. Мои руки сами собой скользнули ему за спину и сцепились там в болезненном и тонком: «Скучала…» Дож ничего не сказал. Только прижал крепче. Так, что почти не вздохнуть. Поднял руку и коснулся волос. Пропуская между пальцами, зарываясь глубже, поглаживая… Словно тоже скучал. Не верить. Нельзя верить… Всего несколько дней осталось — и наваждение пройдет. — Почему ты можешь приходить в Айремор только во сне? — выдохнула я, лишь бы сконцентрироваться на чем-то кроме жара его рук, огня тела. Лишь бы не терять разум. — Назови меня по имени, — вместо ответа проговорил император и чуть отклонился назад, коснувшись пальцами моего подбородка. Снова проник в меня своим взглядом, будто лезвием. Я вздохнула. Он словно знал, что его имя — еще один инструмент, режущий не хуже ножа. — Назови и скажи, что скучала… — протянул он бархатно, и пальцы обвели линию моего подбородка, коснувшись уголка губ. Я задрожала. — Скучала… — произнесли эти предательские губы, подчиняющиеся с радостью, с удовольствием. Ощущающие ласковое покалывание, пряное наслаждение, сходное с разгорающимся теплом костра, греющего тебя в холодную лесную ночь. — Сициан… — Хорошая лаурия, — низким вибрирующим голосом похвалил дож, чуть наклоняясь ко мне и почти касаясь моих губ своими. Мышцы расслаблялись на глазах, а тело начинали бить крохотные острые молнии. По нервам, по костям и венам, превращая кровь в кислоту. Но я все же на миг замерла, напрягаясь изо всех сил, и, сумев отстраниться не больше чем на миллиметр, подняла взгляд в колдовские глаза и выдохнула: — Не лаурия. Называй меня по имени… И чуть не утонула во вспыхнувшем кровавом пламени. Жарком. Болезненном. Внизу живота скрутилась спираль тяжелого напряжения. Мгновение, другое… Дож улыбнулся. — Алекса-а-а-ндра, — протянул он, и от этого его голоса с моим именем на губах меня начало забрасывать будто на иные грани реальности. Дыхание безнадежно сбилось. Я хватала воздух ртом, как рыбка, выброшенная на раскаленный песок, и видела перед собой теперь только его улыбающиеся губы. Только губы, которых мне не хватало больше всего на свете. — Моя дерзкая девочка… |