Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 58 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Самой страшной новостью этого вечера будет совсем не пожар. Бесплотный директор-дракон, всемогущий, всевидящий. Худшее из всех страшных зол.

Катастрофа хвостатая.

Соня заблудилась практически сразу же, как вышла из общежития. Леся увидела бабочку, «которой на свете существовать не могло», погналась за ней, куда-то свернула… И вот они уже сидят на полянке, на волосах, плечах и коленях у девочки те самые нереальные бабочки, а Соня даже дышать боится, чтобы не спугнуть подобное чудо.

Яркие, словно всполохи пламени, зыбкие, точно отблеск свечи, трепетные, как искры костра. Удивительные, нереальные, словно живые язычки огня вдруг собрались в стайку и закружились вокруг своих незваных гостей. Соня на миг испугалась даже, не горячие ли они, но нет, просто бабочки, только вот такой изменчивой расцветки.

Невозможные, конечно. И хотелось бы верить, что не ядовитые и не хищные.

Невольно девушка раздумывала, как бы можно их зарисовать. Акварель? Жесткие грани бутонов не выразишь акварелью. Слишком нежно. Пастель? Недостаточно насыщенности цвета. Масло! На худой конец — темпера, с ней не выразишь четкое многоцветие, и свет не так ярок, но сочные краски вполне можно написать и темперой…

— Мама, какая красота! — шептала девочка, улыбаясь так восторженно, что Соня готова была полюбить этот чудной мир вместе с ней. — Они живые, настоящие! Ой, мама, смотри!

Соня посмотрела туда, куда показывала дочь. В ровной зеленой травке обнаружился небольшой вытянутый цветочный бутон. И еще один. И еще. Да если присмотреться, их тут море! Просто они тоже зеленоватого цвета и на первый взгляд почти незаметны.

Была у Сони одна глупая привычка, бесившая и Бориса, и маму Таню: она разговаривала с окружающими ее вещами. И теперь тоже не удержалась.

— А кто это у нас тут такой маленький? — проворковала она нежно. Леся скосила на мать глаза, поняла, что вопрос адресован не ей, и пожала плечами. — А кто у нас такой хорошенький?

Трепетно прикоснулась к бутону, который словно потянулся к ее пальцам.

— Интересно, какого ты цвета? Белый? Розовый? Голубой? Хотела бы я тебя когда-нибудь нарисовать.

— Он будет зеленым, — неожиданно произнесла дочь.

— Глупости. Не бывает зеленых цветов. Только разве что какие-то редкие сорта роз.

— Это, вроде бы, «горрулий митис», — со знанием дела заявила Леся. — А он точно зеленый. Ну такой… бледно-салатовый. Кстати, зелеными бывают еще соцветия у гладиолуса, гортензии и хризантемы. Ой!

То ли голос Леси напугал бабочек, то ли им просто надоело сидеть на ней, но огненнокрылые создания разом вспорхнули и как ни в чем не бывало закружились над поляной.

Леся улеглась на живот, разглядывая бутоны в траве. Соня поморщилась: смены одежды у них еще не было.

— А может, это и не «горрулий», — вздохнула девочка. — Горуллии, они опасные вообще-то. Если вдохнуть их пыльцу, начинаешь болтать без умолку.

— Где ты это вычитала?

— В книге Андриса.

Соня поджала губы. Неужели не сказка? Вчера вечером она еще сомневалась в своем рассудке. Сегодня уже вполне уложила в разуме и пегасов с гномокотами, и драконов, и дриадов до кучи. Раз уж они проснулись снова в этом мире, раз уж они вместе с Лесей, раз уж синяк на ноге (это утром Соня задела стул лодыжкой) наливается глубоким сине-фиолетовым оттенком, вполне неплохо сочетающимся с серым рабочим халатом, значит — все реальность. И надо что-то с этим делать.