Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 124 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Чувствуя себя по меньшей мере героиней эпического сражения, Соня тихонечко рисовала травинку под кустиком.

Тут ее и разыскал грустный Эндрис.

Соня мысленно зажмурилась. Ей вдруг захотелось спрятаться от его глаз. Многое изменилось с момента их случайного знакомства в убогом подмосковном санатории, но она так и не привыкла еще к его инородности. Или нормальности? Ни разу дракон не укорял ее, никогда. Никаких совершенно претензий.

Сама уж скорее дала бы себе подзатыльник за свою бестолковость и лень, а он лишь плечами всегда пожимал и мягко ей улыбался. Не рычал, как на остальных, даже голос ни разу не повысил.

Помогал, если уж она совсем запуталась, решал все проблемы молча и без упреков. Страшно подумать, что высказал бы сейчас ей Борис. И зачем только она снова вспомнила своего бывшего мужа?

— У меня так никогда не получится, — тихий вздох за плечом, и дракон совершенно бесшумно присел рядом с ней на траву.

Вот же дурацкая у него манера перемещаться беззвучно, как тень. Еще один недостаток, не безупречен совсем этот чешуйчатый, нет.

Соня тяжко вздохнула, взглянула на быстрый набросок и сама удивилась. Мысли ее все это время бродили где-то отсюда совсем далеко, а послушные пальцы творили тихонечко маленькое волшебство.

— Я… кажется, увлеклась, — растерянно проговорила.

— Потрясающе. Вот как можно с помощью обыкновенного карандаша и бумаги изобразить эту травинку живой? Она же здесь дышит! Прозрачная, легкая, светлая. Хочется пальцем потрогать и капельку эту, и завиток нежного усика на цветке. Да. Ты просто волшебница.

Все это он выдохнул ей прямо низко над ухом. Соня из-за плеча оглянулась, внезапно вдруг оказавшись в волнующей близости губ. Эндрис рвано вздохнул, и очки его снова предательски запотели.

Секунда, другая. Только одно лишь движение, импульс, наклон. Ну же, бревно ты или все же мужчина? Девушка ведь ждет! И… Ничего не случилось. Прошипев что-то сквозь зубы, дракон отвернулся, снимая очки.

— Я все-таки буду просить тебя сделать простенькие гербарические зарисовки. Четко и выразительно, как только ты можешь. Хотя бы самых редких растений, или тех, что не выносят присутствия даже механических камер. Попробуешь?

— Да.

Это точно она ему отвечала сейчас? Не раздумывая, не споря, соглашаясь сразу на все, что он хотел попросить. Что-то в Сонечке вдруг сломалось. Какая-то перегородка упала или даже целая капитальная стена. Несмотря на щемящее чувство откровенного женского разочарования, несмотря на упущенный поцелуй, слова этого трудоголика и сухаря словно бы отпустили пружину, затянутую уже очень давно и, как ей казалось, надежно.

А всего несколько искренних слов, в которых ни лести, ни пафоса не звучало. Просто подлинное восхищение — и ее скромный дар вдруг расправил свои чудо-крылья. А ведь Эндрис давно уже вел ее к этому, Сонечка это отчетливо понимала. Осторожно, по капельке, маленькими шагами, деликатно и чутко, как истинный друг и, наверное, даже учитель.

Тихий голос внутри прошептал ей: очень хотелось бы видеть его и возлюбленным тоже. Но ему пришлось сейчас заткнуться и затаиться где-то в груди, только тихонечко вторя быстрым ударам сердца.

— Великолепно, а я уже боялся даже надеяться, что ты согласишься, если честно. А теперь пойдем. Мне очень жаль прерывать тебя, но я привел парочки в карантин, надо им открыть блок репродукции и всех проинструктировать.