Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 102 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— Рисуй.

— Да не могу я! — закричала Соня. — Я пробовала много раз. Не могу и все! Вон, полюбуйтесь!

И кинула на колени Эндрису блокнот с каракулями. Леся и та бы нарисовала лучше. Сильвер медленно его пролистал, хмуря брови, а потом тихо спросил:

— А что тебе больше всего нравилось рисовать? Людей? Обнаженных?

Соня промолчала, сжавшись в комочек. Ей нравилось рисовать все, но в грации и гармонии человеческого тела была особая прелесть. Жизнь. Красота. Если это правда, что человек создан по образу и подобию Божьему, то она видела в натурщиках тот самый отсвет Творца. Но один раз она уже пыталась объяснить это мужчине, и была названа шлюхой. Теперь даже рта не раскроет, увольте.

— Так вот почему ты так рассматривала дриадов… — задумчиво протянул Сильвер, и Соня открыла рот, чтобы выплеснуть все то, что давно в ней кипело и гноилось, но не успела. — Я как натурщик тебя устрою?

И Эндрис начал развязывать галстук.

— Что? — только и пискнула Соня.

— Предлагаю эксперимент, — дракон был совершенно невозмутим. — Попробуй нарисовать человека, так проще начать, наверное? Раздеваться до конца или штаны можно оставить?

— За кого вы меня принимаете? — прохрипела Соня.

— За художника, конечно.

— Да вы ни одной моей картины не видели! Вдруг я обманываю?

— Одну готовую видел. Панно в детской. К тому же. вспомните то. что вы сделали с моим бездарным эскизом, забыли? Талант невозможно спрятать. И настоящий талант не ломается. Его не выковырять из себя, он будет тебя тихонечко отравлять душу, умирая. Я уже это вижу. Ну, так что?

Она вспыхнула, не понимая, что и думать. Да, стена в Лесиной комнате — единственное, что Борис не смог уничтожить. Волшебный лес с совами, неведомыми дорожками, котом на дубе, русалками, даже краешком моря и богатырями. Банальный сюжет, посредственное исполнение: Соня тогда еще многого не умела и не знала. Но ей нравилась та картина. Она была… живой. Дышащей. Почти звучащей.

Все гости приходили в восторг, просили контакты художника. И не сразу верили, что Соня сама это нарисовала. А Сильвер, значит, сразу угадал?

А дракон тем временем продолжал раздеваться! Причем совершенно естественно, нисколько не смущаясь и не красуясь даже. Словно прямо тут собирался просто лечь спать.

Девушка уставилась на него во все глаза, шокированная и напуганная. Что она его не интересует в интимном плане, было ясно давно. Несмотря на свой не слишком богатый опыт, Соня все же была женщиной, и женщиной творческой. Интуиция у нее была развита отменно. Не было с его стороны ни обожающих взглядов, ни прикосновений украдкой, ни намеков. То есть взгляды как раз были, но скорее изучающие. Словно она была неизвестным науке растением, а он — ученый с лупой.

Чисто деловые у них отношения, близкие, конечно, к дружеским, но вовсе не доверительные. И очень, очень жаль!

Потому что то, что Соня видела сейчас, способно было свести с ума даже монашку. Она и раньше догадывалась, что он отменно сложен там, под рубашкой, но сейчас узрела эту роскошь мужской плоти воочию. Художник внутри нее взвыл от восторга. Идеальное тело: развернутые плечи, четко очерченные мускулы, прямо как в учебнике анатомии, сильные жилистые предплечья (особая ее слабость), даже кубики на животе: один, два, три… Как зачарованная, она потянулась к ним пальцами, облизнув пересохшие внезапно губы. Сильвер не шевелился, только смотрел странно посветлевшим взглядом. Глаза его вдруг стали бледно-голубыми с сияющим серебряным ободком и вытянутым зрачком.