Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 72 – Юлианна Винсент

Из моей груди вырвался рык — не просто рык, а крик боли, отчаяния и одиночества, который эхом разнесся по лесу, заставив животных замереть.

Управлять собой в драконьей ипостаси я не умел да и сил особо не было, поэтому я просто сидел на траве, бездумно уставившись в одну точку.

Не знаю, сколько времени прошло, когда мой обостренный слух уловил приближение человека. Я резко обернулся и увидел Корди.

Она больше не была метлой. Это была женщина, чье лицо было таким же, как я его помнил, но сейчас оно было полно усталости и понимания. Она посмотрела на меня, на дракона, которым я стал и ее глаза светились мягким укором.

— Какой же ты балбес, Герард, — тихо произнесла она и в ее голосе звучала вся горечь мира.

Я лежал, тяжело дыша и понимал: я заплатил слишком высокую цену. Я заплатил любовью за свободу, которая сейчас мне была абсолютно не нужна без Саши.

Паулина

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком под теплым пледиком и забыться сном, чтобы ни знать, ни чувствовать, ни помнить.

Но приходилось пробираться сквозь какие-то заросли и постараться выйти из этого проклятого леса не съеденной.

Драконий рык, пронзивший тишину за моей спиной, отозвался глухим эхом где-то в груди, но даже он не смог сравниться с ледяной пустотой, поселившейся там.

Это был крик боли, ярости, отчаяния — или все же зов? Плевать.

— Так ему и надо! — я стиснула зубы и лишь ускорила шаг, проваливаясь в мокрую землю. — Надеюсь, он мизинцем об ножку кресла со всей дури стукнулся.

Лес, казавшийся в сумерках непроглядной стеной из теней и шорохов, давил со всех сторон. Вонючий запах прелой листвы и сырой земли смешивался с едким привкусом железа во рту — кровь прикушенной губы.

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не обращала внимания. Мое тело было лишь оболочкой, механически двигающейся вперед, пока сознание отчаянно боролось с нахлынувшей волной опустошения.

— Как же я могла быть такой глупой? — ругала я себя, бубня себе под нос. — Какой же непроходимой идиоткой надо быть, чтобы поверить в настоящие чувства, в тепло, в искренность, в человека, способного принять меня такой, какая я есть, со всей моей броней и шипами? Не было никогда такого с тобой, Саша, нечего было и начинать!

Я позволила себе увидеть в Герарде не дракона, а мужчину, не хищника, а защитника. Он, конечно, и оказался защитником. От самого себя, от своих иллюзий, которые он так умело создал, чтобы я, как последняя дура, поверила.

Сквозь густые заросли кустов, когда я, казалось, почти пробилась к какой-то протоптанной тропинке, вдруг мелькнули тени. Не одна, не две. Четыре, а может, и больше.

В преддверии надвигающейся угрозы мои инстинкты обострились. Это было настолько ожидаемо, настолько в духе этого проклятого мира, что я невольно усмехнулась. Горькая, изломанная усмешка, исказила мое лицо.

Ну вот, Саша, снова те же грабли. Вторая жизнь, а сценарий почти не изменился. Как тогда, когда Борюсик, эта мерзкая скотина, натравил на меня своих головорезов.

Предысторию своей скоропостижной кончины я прекрасно помнила. Мне до сих пор становилось дурно при мысли о том, как я тогда убегала от них.

— Никогда такого не было и вот опять, — с сарказмом в голове тихо проворчала я.

На этот раз — в темном лесу, после очередного предательства. Я словно магнит для неприятностей, или, быть может, просто глупая, легкодоступная добыча, блуждающая в ночи.