Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 84 – Юлианна Винсент

Он подхватил меня на руки, легко, словно я ничего не весила, и я обвила его шею, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим, как его пальцы вплетаются в мои волосы, как наши сердца бьются в унисон, отмеряя секунды до того мгновения, когда мир перестанет существовать для нас обоих.

— Я люблю тебя, — прошептал он, опуская меня на постель.

— А я тебя люблю, — ответила я, и это была самая простая и самая правдивая фраза в моей жизни.

А потом были только он, я, и тот свет, что связывал нас теперь навсегда.

Он навис надо мной, и в золотистых глазах его плясали отсветы камина. Я видела в них себя — растрепанную, раскрасневшуюся, счастливую. Он провел пальцами по моей щеке, по шее, по ключице, и каждое прикосновение оставляло на коже огненный след.

— Я так боялся, что потеряю тебя, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Когда ты упала на поляне, когда не открывала глаза…

— Я здесь, — я коснулась его губ пальцами. — Я никуда не уйду.

Он накрыл мою ладонь своей, переплел пальцы, и кольцо на моей руке вспыхнуло, перекликаясь с браслетами. Свет их был мягким, теплым, он окутывал нас, словно одеяло, отгораживая от всего мира.

— Покажи мне, — сказала я, глядя ему в глаза. — Покажи, что я тебе нужна.

Он наклонился, и его губы нашли мои — нежно, медленно, пробуя на вкус, словно в первый раз. Я выгнулась навстречу, запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как его руки скользят по моему телу, поглаживают плечи, талию, бедра.

Каждое движение было неторопливым, почти благоговейным, будто он боялся спугнуть меня своей силой.

— Ты такая, — прошептал он мне в губы, — невыносимая, упрямая, прекрасная. Моя!

— Твоя, — выдохнула я в ответ.

Он улыбнулся и я почувствовала, как его сдержанность рушится, уступая место огню, что горел в его глазах.

Он целовал меня, и каждый поцелуй был как обещание. Мои губы, шея, плечи, ключицы — он не торопился, он изучал, запоминал, будто хотел запечатлеть в себе каждую черточку, каждую родинку, каждый вздох. А я отвечала ему тем же, проводя ладонями по его плечам, груди, животу, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы, как его дыхание становится глубже, а руки — настойчивее.

— Рик, — выдохнула я, и мой голос был похож на мольбу.

Он поднял голову, посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что у меня защипало в носу.

Когда все кончилось, я лежала, уткнувшись носом ему в шею, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы. В камине догорали последние поленья, за окном тихо падал снег, и где-то вдалеке еще слышались голоса праздничных гуляний.

— Знаешь, — сказала я, не открывая глаз, — а ты, оказывается, очень даже неплохо целуешься.

Он тихо рассмеялся, и его смех отозвался вибрацией у меня в груди.

— У меня был хороший учитель, — прошептал он мне в макушку.

— Кто же? — я приподняла голову, заглядывая ему в лицо.

— Ты, — ответил он просто. — Ты научила меня, что значит хотеть по-настоящему. Что значит ждать. Что значит бояться потерять.

Я не нашлась, что ответить. Только прижалась крепче, чувствуя, как кольцо на моем пальце мягко светится в такт биению его сердца.

Мы пролежали так до самого рассвета — говорили, молчали, смеялись, снова целовались, и я впервые в жизни не думала о том, что будет завтра. Потому что завтра было здесь, рядом, в этих руках, в этом доме, в этом мире, который стал моим.