Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 65 – Юлианна Винсент

Портрет мужчины. Молодого, темноволосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был нарисован искусно, с любовью, с той тщательностью, с какой рисуют только тех, кто дорог сердцу.

— Это он, — выдохнула я. — Эдрик.

Рикард взял рисунок в руки. Его лицо стало жестким.

— Здесь есть подпись, — он повернул лист. — “Э. Дарквуд. 1245 год”.

Я перебирала остальные бумаги. Письма. Много писем, написанных одним и тем же аккуратным почерком. Я развернула одно из них, пробежала глазами.

— Слушай: “Моя дорогая, скоро все закончится. Я заберу тебя из этого проклятого места, и мы будем вместе. Твой отец не сможет нам помешать. Я уже нашел способ…”

— Дальше, — поторопил он.

Я перевернула лист.

— “...способ стать достаточно сильным, чтобы противостоять твоему дракону. Его земли падут, и мы будем править. Только ты и я”.

— Бред сумасшедшего, — прокомментировала я, откладывая письмо. — Но вот что интересно. Внизу стоит печать.

Я показала ему. На воске оттиснут был странный символ — переплетенные змеи вокруг кинжала.

Рикард недовольно рыкнул.

— Ты знаешь, что это?

— Это старая эмблема, — ответил он глухо. — Орден Чистоты. Секта, которая считала, что магия должна принадлежать только людям. Драконы, по их мнению, были ошибкой природы, паразитами, высасывающими силу из мира. Они пытались уничтожить нас сотни лет назад. Мы думали, что их больше нет.

— А они, судя по всему, просто затаились, — закончила я.

Мы перебрали остальные письма. В них Эдрик подробно описывал свои планы, делился успехами, обещал Галии золотые горы. Из писем становилось ясно: он не просто хотел власти. Он хотел мести. Личной, выстраданной, холодной мести всем драконам разом.

— Смотри, — я ткнула пальцем в один из листов. — Он пишет, что его семья была уничтожена драконами. Что он последний в роду. Что клянется отомстить.

Рикард провел рукой по лицу.

— Значит, это не просто жажда власти. Это война. Личная война, которую он ведет против меня и всех, кто похож на меня.

— И у него есть доступ к магии, которой мы не знаем. Телепортация, яды, контроль сознания... — перечислила я.

Мы замолчали. В голове крутились обрывки планов, предположений, страхов. Но ничего цельного не складывалось.

— Нам нужно больше информации, — наконец сказал Рикард. — Где его база? Кто ему помогает? Откуда у него такие артефакты?

— И это все нужно узнать до... — я запнулся.

— До Зимнего пира, — закончил он. — До того, как он нанесет следующий удар.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: смесь страха, решимости и странного, почти азартного огня.

— У нас два дня, — сказал Рикард.

Галина

В Хельгард мы вернулись уже к вечеру. Заснеженные башни замка горели в лучах заката розовым золотом, и я поймала себя на мысли, что впервые смотрю на них не как на тюрьму, а как на... дом. Странное, непривычное чувство, от которого внутри что-то щемило.

Рикард всю дорогу молчал, но его рука, поддерживающая меня под локоть, была красноречивее любых слов. Он то и дело поглядывал на меня, и в его золотистых глазах читалось то самое сложное выражение — смесь беспокойства, нежности и той опасной искры, которая с утра так некстати проснулась вместе с другими частями его организма.

Я сделала вид, что ничего не замечаю. Мне нужно было время, чтобы переварить и наши утренние откровения, и найденные на чердаке письма, и тот факт, что я, Галина Петровна, семидесяти трех лет от роду, провела ночь, обнимаясь с голым драконом.