Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 63 – Юлианна Винсент

Так и сидел у ее ног, чувствуя тепло ее руки, и, засыпая, думал о том, что впервые за много лет мне есть ради кого рвать когти и жечь леса.

И это стоило любой боли.

Галина

Я проснулась оттого, что мне было жарко. Не просто жарко — горячо, уютно, до мурашек по всему телу, хотя на улице стоял лютый зимний мороз.

Я не помнила, как вчера уснула, но это не отменяло того, что открывать глаза категорически не хотелось. Потому что стоило их открыть — и волшебство исчезнет.

А волшебство заключалось в том, что я лежала, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь, обвитая сильными руками, и надо мной тихо, ровно сопел Рикард.

Он уже был в своей человеческой форме. Это я поняла по гладкости кожи, в которую упирался мой нос.

А еще он был абсолютно голым. А эту информацию мне подсказала моя рука, по-хозяйски лежащая на его ничем не прикрытой пятой точке.

Я медленно, очень медленно приоткрыла один глаз. Утренний свет пробивался сквозь щели в стенах амбара, золотил его кожу, играл на мышцах, рельефно выступающих даже в расслабленном состоянии.

“Хорош, чертяка!” — залюбовавшись, подумала я про себя, и не смогла отказать себе в эстетическом удовольствии.

Как женщина с семидесятитрехлетним стажем, я повидала всякое. Коля в молодости был ничего, подкачанный, но такого... такого я не видела даже в журналах, которые моя соседка по комнате в общежитии таскала у матери.

И тут моя нога, которая покоилась где-то в районе его бедра, наткнулась на некую заинтересованность. И эта заинтересованность недвусмысленно упиралась мне в ногу, даже сквозь сон давая понять, что дракон проснулся и готов к подвигам.

— Ох ты ж, — выдохнула я, стараясь не делать резких движений.

Но было уже поздно, потому что Рик открыл глаза. Секунду он смотрел на меня сонно, непонимающе, а потом в его золотистых глазах вспыхнуло понимание, тепло и... то самое, что я только что нащупала ногой.

— Доброе утро, — проурчал он низким, хриплым ото сна голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, не имеющие ничего общего с утренним холодом.

— Угу, — промычала я, пытаясь аккуратно высвободиться. — Очень доброе. Прямо настолько, что я, кажется, только что поняла, что драконы — они не только огнедышащие.

Он моргнул, а потом до него дошло. Уголок его рта дернулся в той самой опасной полуулыбке.

— Ты про что?

— Про то, что некоторые части твоего тела просыпаются быстрее остальных, — невозмутимо ответила я, хотя внутри все пело и плясало канкан. — И они очень настойчиво интересуются моей ногой.

Рикард рассмеялся. Коротко, хрипло, но совершенно искренне. И от этого смеха вибрация прошла через его грудь, через мою голову, и разлилась где-то в районе солнечного сплетения теплой волной.

— Ты невыносима, — сказал он, но в его голосе не было и тени раздражения. Только восхищение и что-то еще... голодное.

— Я знаю, — кивнула я, пытаясь отползти. — И в знак протеста против такого утреннего... хм... энтузиазма, я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня и пошел искать штаны.

— А если не отпущу? — он притянул меня ближе, и теперь его заинтересованность стала ощущаться всем телом.

— Тогда я буду вынуждена применить тяжелую артиллерию, — пригрозила я, упираясь ладонями в его грудь. — Щекотку.

Он замер, взметнув вверх правую бровь. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.