Книга Развод. Я (не)твой подарок, дракон!, страница 6 – Юлианна Винсент

Она не договорила, но махнула рукой и в этом жесте был весь приговор.

— Но он же будет занят, — не сдавалась я, чувствуя, как внутри закипает знакомая, бунтарская настырность. — Завтра, сказал, невесты съедутся. Смотрины, конкурсы красоты и хозяйственности. Ему будет не до меня.

— Так-то оно так… — Марта задумалась, потирая подбородок. — Шум-гам будет знатный. Дней на пять, не меньше. Пока всех примет, пока выберет… Но кордоны-то не снимет, дитя. Лучший план — это сидеть тихо, делать, что скажут, и ждать. Авось, новая хозяйка добрее будет, не прогонит.

Ждать. Сидеть тихо. Делать, что скажут. Фраза, от которой меня тошнило в двух жизнях сразу. Я доела похлебку, чувствуя, как сытость и отчаяние ведут в моем желудке неспешную, тягучую битву.

— Спасибо, Марта, — аккуратно взяв кухарку за руку, тихо произнесла я. — Ты всегда так добра ко мне.

— Да что уж… — она смущенно замахала свободной рукой, но глаза ее блеснули от накативших слез.

Я вернулась в свою каморку, легла на жесткую кровать и уставилась в потолок.

План отхода. Какой может быть план отхода из средневековой крепости, если ты — бывшая хозяйка, а ныне — пленница с лицом, которое нельзя спрятать?

Мысли крутились, как белка в колесе, упираясь в один и тот же тупик: всезнание Рикарда и его железную хватку.

За окном стемнело. В Хельгарде затихли дневные звуки, сменившись шорохом ночных стражей да редкими окриками смотровых.

Я уже начала проваливаться в тяжелый, беспокойный сон, как вдруг гениальная мысль озарила мою голову:

“Если я не могу уйти сама, значит, нужно сделать так, чтобы Рикард меня выгнал!”

Галия

Меня выдернули из тяжелого забытья не свет и не птицы за окном, а резкий толчок в плечо и голос, насквозь пропитанный фальшивым сочувствием и злорадством.

— Просыпайся, бывшая хозяйка. Приказ господина Рикарда, — выстрелила Лина, стоя над кроватью со сложенными на груди руками. — Приказал, чтобы ты, как и прочая прислуга, вышла встречать гостей. Подавать, убирать, улыбаться. Хочешь жить внизу — покажи, что можешь быть полезной. Или послушной.

Слова “приказ господина” повисли в сыром воздухе каморки, обжигая сильнее любой пощечины.

“Значит, так? Недостаточно было сослать? Захотелось добить, выставить на всеобщее обозрение, превратить в живую иллюстрацию того, что бывает с непослушными женами? Чистейшее, выверенное унижение.

“Браво, Рикард, — все внутри закипело ледяной, острой яростью. — Настоящий стратег. Уничтожить не только статус, но и последние остатки достоинства. Заставить прислуживать тем, кто приехал занять твое место. Изящно. Подло. По-твоему”.

План “вывести его из себя” вспыхнул новым, более жгучим огнем. Это была уже не просто тактика. Это была война. Тихая, ядовитая, идущая наперекор всему.

Я надела грубый холщовый наряд служанки, чувствуя, как ткань впивается в кожу, будто соткана из колючей проволоки. Я не просто заплела волосы — я намеренно сделала это небрежно, позволив прядям выбиваться, создавая образ не просто жертвы, а затравленной, доведенной до отчаяния женщины.

Двор Хельгарда встретил меня ослепительным, пестрым кошмаром. Шелк, смех, блеск украшений, уверенные взгляды девиц, оценивающих новую территорию.

А я — серая, неопрятная тень среди этого пира тщеславия. Взяв тяжелый поднос с кувшинами, я пошла сквозь толпу, выбирая путь поближе к самым ярким платьям и самым звонким голосам.