Книга Увидимся в другой жизни, страница 93 – Катриона Силви

— Она вернется в следующий раз, точно такая же.

— Мне все еще больно ее терять, – бормочет Санти, утыкаясь в ее мокрую от слез рубашку.

Тора не может отделаться от навязчивой мысли: Марии не стало, Санти вырос, значит больше нет никаких препятствий к тому, чтобы они искали выход.

— Так и должно быть, если это наказание, – бормочет она.

Санти отстраняется от нее. Он хмурится, трет тату, которое сделал на восемнадцатилетие, – звезды, что исчезли с неба и ее запястья вот уже много жизней назад.

— Давай куда-нибудь сходим. Нам нужно поговорить.

Тора моргает:

— О чем?

— Обо всем. – Санти смотрит на нее, горько улыбаясь. – Теперь нам уже ничего не помешает.

Тора дрожит от эха собственной мысли.

— Давай.

В этот раз она живет в районе Агнесфиртель – тщетная попытка увидеть Кёльн по-новому. Улицы до жути знакомые, и бродить по ним – все равно что затягивать петлю на шее. Санти идет впереди, в сторону собора и Старого города.

— Наверное, хорошо, что нам больше не нужно разговаривать шифром.

— Шифром?! – Тора смеется. – Как когда ты кричал на меня: «В этот раз ты мне не сестра!»?

— Нечестно, – укоряет Санти. – Мне было шесть.

Тора чувствует, что расстроила его, но не понимает чем. Разве она не должна уже научиться понимать его? Разве не должна уметь заглядывать внутрь его, находить проблему и устранять ее?

Санти с вызовом смотрит на нее:

— Тебе все еще кажется, что нас наказывают?

— Все еще?

Тора озадачена, но наконец догадывается – она вспоминает его заплаканное лицо в восемь лет и свой стыд, который долго не проходил.

— Ох! Я думала, ты забыл.

Санти смотрит угрюмо:

— Конечно я помню. Мне было восемь, когда ты сказала: я в ловушке, потому что сделал что-то плохое. Такое не забывается.

Тора отводит взгляд:

— Прости, что ранила тебя правдой.

Он направляет на нее весь свой подростковый гнев, перед ней Санти, которого она не узнает.

— Откуда тебе знать, что это правда?

Тора разводит руками:

— А что же это тогда? Возьми двух людей, которые хотят все увидеть и везде побывать, и запри их в одном городе до конца их бесконечных жизней. Мне кажется, все логично.

— Так за что нас наказывают? – спрашивает Санти. – Что мы сделали?

— Я уже говорила, что не знаю. Может, мы кого-нибудь убили, – отвечает она полушутя.

— Мы не убийцы, – качает головой Санти.

— Говори за себя. – Тора достает сигарету – совпадение или судьба, что она всегда курит в мирах, где посвятила себя медицине? – и зажигает ее. – Мой настрой убить кого-нибудь крепнет с каждым прожитым днем в этом месте.

— Если ты считаешь, что это наказание, – спорит Санти, – то должна думать и о том, кто нас наказывает. То есть ты полагаешь, что все это намеренно. Спланировано.

Тора фыркает:

— Ну да. Я выяснила, что мы окружены стеной, за которую не выбраться, и да, мои взгляды изменились. – Не давая Санти вставить слово, она продолжает: – Вряд ли нужно искать руку Бога, если ты об этом. Такая злокозненная муть очень напоминает дело рук человеческих.

— Что бы это ни было, – замечает Санти, когда они проходят средневековые Айгельштайнские ворота, – если нас наказывают, значит должна существовать и вероятность искупления. Наши каратели должны были придумать выход.

— Говорю же тебе, я сотни раз пыталась выбраться отсюда…