Книга Шанс для глупой злодейки, страница 61 – Мария Ясная

— Пора, — сказала она сама себе, и голос прозвучал, как стук захлопнувшейся двери.

Перед выходом из покоев её ждал лорд Эдрик. Он выглядел торжественно в парадном камзоле с орденами, но его обычно властные руки, державшие её ладони, заметно дрожали. В его старых, выцветших от времени глазах читалась растерянность.

— Дочь, — его голос был хриплым. Он поднёс её холодные пальцы к губам. — Я знаю, в твоём сердце нет места радости сегодня. Но поверь старому дураку. Если позволить себе чувства, они обязательно прорастут, как трава сквозь камень.

— Вы правда так думаете? — в её шёпоте не было надежды, лишь усталость.

— Я знаю, — он улыбнулся уголком губ. — Время умеет лечить даже ненависть, а равнодушие — тем более.

Он поцеловал её в лоб, чуть дольше, чем требовал этикет, и подставил согнутый локоть.

— Идём. Жених уже ждёт.

Собор был полон. Не просто полон — он дрожал от напряжения. Тысячи свечей плавились в золотых окладах икон, их живой огонь отражался в драгоценностях дам и эфесах шпаг. Хрустальные люстры сияли, как упавшие с неба звёзды, заливая каменные своды призрачным сиянием. Воздух был густым от ладана, аромата белых лилий и сладкого запаха власти.

Оркестр заиграл торжественный марш. Гул голосов стих, и сотни глаз устремились к дверям. Арабелла сжала локоть отца так сильно, что побелели костяшки пальцев. Они шагнули вперёд, и фата затуманила мир, превращая гостей в размытые, неясные пятна. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Жених стоял у алтаря спиной к ней. Белый мундир с золотыми эполетами облегал широкие плечи. Рядом с ним застыл священник в тяжёлых, шитых золотом ризах, похожий на каменное изваяние. Каждый шаг давался Арабелле с трудом. «Ещё десять шагов, и моя жизнь кончится. Не клинком — шёлковой петлёй», — билась в голове мысль.

Отец остановился. Вложил её дрожащую руку в чужую, тёплую ладонь жениха и отступил в тень.

Арабелла подняла глаза.

И замерла. Время разбилось на осколки.

Перед ней стоял не Адриан.

Перед ней стоял Деймон.

Она узнала бы эти плечи, эту посадку головы из тысячи. Белый мундир, что шили для Адриана, сидел на нём как влитой, подчёркивая сильную шею и волевой подбородок. Он улыбался. Не вежливой улыбкой младшего принца, не той ухмылкой, что прятала боль в оранжерее, а редкой, открытой улыбкой, которую она видела лишь в самые сокровенные минуты, когда они были только вдвоём. В его карих глазах плясали огоньки свечей и что-то ещё — страх и отчаянная, всепоглощающая нежность.

Чуть позади него, у колонны, стоял Адриан. Он тоже улыбался, но его улыбка была иной — светлой, с лёгкой грустью человека, который только что отпустил самую тяжёлую ношу в своей жизни.

— Что… — губы Арабеллы едва шевельнулись. Воздух застрял в лёгких.

Деймон перехватил её вторую ладонь. Его пальцы были горячими и чуть влажными от волнения. Он смотрел на неё снизу вверх — из-за фаты она казалась ему неземным видением, сотканным из лунного света и жемчуга.

— Арабелла, — его голос прозвучал хрипло, срываясь на шёпот, слышный только ей и священнику. В соборе стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи. — Я знаю, что ты шла сюда, готовясь умереть. Но я не мог иначе. Я попросил брата уступить мне место. Я упал на колени перед отцом. И Адриан сказал, что ты заслуживаешь не корону, а счастье.