Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 2 – Кейт Андерсенн

А второго орботто года Эн мне это было еще неизвестно.

Эрл Чарльз Кастеллет. Чак. Нет, я не влюбилась с первого взгляда. Хотела бы я сказать, что вовсе не влюбилась, и даже, наверное, в тот год я бы в это поверила.

Чак был торговым партнером моей подруги в делах лавки «Тю пёкс», а затем и сценическим: в опере «Спящая». Сей шедевр Гаррика Тенора, в котором мне посчастливилось сыграть свою первую и последнюю роль, теперь называют классикой. Забавно вспомнить, что императрица тогда сомневалась в сценарии, декорациях, созданных на коленке, куполе Оперы, перекрытом на скорую руку — если бы в ту ночь случилась гроза, «накрылась бы идея медным тазом», как выражается моя подруга Ро — лепных глиняных украшениях, по-быстрому покрытых золотой краской, и нас, дрожащих перед залом, полным гостей из четырех королевств, с которых и начинала строиться империя.

Теперь все не так.

Фурор, который произвела премьера, вписан в учебники истории, так же, как и восстание Лукреция в году Ы или период смуты «Странника», начавшийся осенью года Эм и длившийся полгода.

Теперь в люстре Оперы горят кристаллы ларипетры и мигмара, наполняя великолепный каменный с восхитительными жеодами зал переливами розового и голубого рассеянного света. Но в тот вечер зал освещал медвежий жир, привезенный из Буканбурга, и «Странник» собирался сбросить люстру в партер.

А Чак поцеловал Аврору.

И, хотя я участвовала в предотвращении диверсии и даже услышала слова Ро «Тиль, забудь Чака, он — Странник», именно этот поцелуй я помню особенно ярко. Он случился, и все происходящее утонуло в глухом тумане. Потому что после репетиций накануне каждый вечер Чак провожал домой меня. Мы говорили обо всем: о Тополе, о дальних странах, о самых дерзких мечтах и самых невероятных планах. Эрл был таким настоящим. Совсем не похожим на будничных людей из Стольного, среди которых я выросла, не догадываясь, что задыхаюсь.

В ту неделю я вернулась из своего первого небольшого путешествия; я перестала укладывать волосы в косы, наряжалась по-топольски в брюки и рубаху, завела блокнот с заметками путешественника и казалась себе невероятно смелой. Я открыла новый мир, мир за пределами библиотеки, мир в котором Чак с восторгом стал моим проводником. Да что там — он умел разговаривать с деревьями и мы до полночи слушали сказки старого клена возле музейной башни. Сначала я слышала лишь шутки Чака, но он верил в меня, в отличие от друида из Альпурхи, и не сдавался. В день перед премьерой я услышала!.. Нечто большее, чем шорох молодой листвы, но все еще неразборчивое.

Чак дул мне в нос и говорил, что мы — друзья навек.

А поцеловал Аврору.

Я брела домой до самого рассвета, не особо понимая, куда, собственно, направляюсь. А в башне, воспользовавшись ключом из-под розового горшка меня ждал… он. С братом. А еще объятиями, утешениями, раскаяниями, оправданиями, обещаниями и предложением уехать на край света.

Что сказать?.. Какая на моем месте не поверила бы? Да, всякая, у которой нет мозгов. Они благополучно испарились, и я трепетала от неясного счастья до самого полудня.

Пока на борту «Искателя Зари» не схватили появившегося из ниоткуда Фаррела Вайда, и на свет не всплыла история об отравлении, шантаже, мести, предательстве… и о том, что мы плывем навстречу верной смерти, едва появится Аврора.