Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 6 – Кейт Андерсенн

А что ему нужно от меня?

— Вчера я даже помогал ему!

Вчера? А я — сегодня.

— Надо было обрезать какой-то канат. Он выступал на сцене, в Опере, понимаешь? А ты там была? Там почти все были, даже Квилла! Она меня и взяла с собой. Но Чак хотел люстру опустить пониже, чтобы было лучше видно, как он будет целовать Аврору, и для этого надо было канат обрезать — странно, я так и не понял, как это работает, а Шарк и вовсе прогнал меня… Будто я сделал что не так. Он строгий. Шарк — Чака старший брат. Мои старшие братья все погибли давно, только мама осталась…

Мерные шаги — я бы так и не в море шагать не смогла — возвестили о возвращении мерзавца, втянувшего доверчивого ребенка в покушение. Он был у меня под носом, а я ничего, ничего не заметила… Кроме его солнечных глаз.

Идиотка.

Вся двигательная активность, на которую я была способна сейчас — это отвернуться к бубрикам Звездочета. И снова опорожнить желудок. Унизительно…

— Ну, Бимсу, беги, — прозвучал голос Чака. — Виру нужна помощь на камбузе. Потом поговоришь с Тиль. Она первая кудесница в Стольном городе — знал?

— Ух ты! — восхитился Бимсу.

Ха. Поет дифирамбы. К чему бы это?.. Вернуть на крючок?.. Я с ним просто не стану разговаривать. Да. Так просто. Что тут доказывать? В чем обвинять? Любое слово, любой вопрос будут лишними: все уже сказано. Зачем тыкаться носом в досадную ошибку еще раз?

Верно. Это просто ошибка, Тиль. Все имею право на ошибки. Так люди учатся. Главное — их не повторять. Мы — лишь соседи на корабле, попутчики. И никогда ничего больше. Я вздернула подбородок. Верно — друиды не размениваются на мелочи.

Они выше всей этой ерунды вроде восторженной влюбленности. И я всегда была. Просто забылась ненадолго. Но уже вспомнила.

В этот момент прилетела Голубинка — опустилась мне прямо на голову, по своему излюбленному обычаю, и я едва не полетела к бубрикам дяди. Значит, птицы долетают быстро. Шамси станет еще богаче.

— Она — твоя⁈ — удивился Бимсу.

А Голубинка вдруг слетела прочь, вырвав у меня пару волос. Я обернулась, судорожно держась за спасительный борт. Мой белый кречет… ластился к Бимсу с его же предплечья, спихнув мелкого беднягу Брима прочь.

С такой любовью, какой я от нее и не видела ни разу. Она тоже меня предает?..

Чак расхохотался — это он посмотрел на мое раздосадованное лицо. И зеленое, да? Врезать бы ему в рожу… Но я сдержалась. Мама учила поступать иначе. А я все не слушала.

Но это в Стольном я многое могла себе позволить. А здесь… я на чужой территории. Осторожность — прежде всего. И достоинство. Пока территория не будет освоена. Но это не представляется мне возможным.

— Держи, — протянул мне рыжеволосый мерзавец склянку. — Ты нам нужна живой и здоровой.

Я подняла брови, откупорила флакон и принюхалась. Запах фиалки и розмарина?

— Да не отравлю я тебя.

Но стоит быть готовой ко всему.

Доверившись знакомому запаху, я опрокинула в себя содержимое. Прожгло огнем, и снова вспомнилось, как мама лечила нас, когда мы с Фарром на пару отравились грушами из сада его соседа. Захариус тогда побрызгал их купоросом. Значит, оно — зелье седьмого горшка, дай Видящий здоровья его изобретателю. Как же жжет… Я всем телом повисла на деревянных перилах и зажмурилась. Побочный эффект, быстро проходит, но я и позабыла, как это неприятно.