Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 150 – Кейт Андерсенн

Старик кивнул, крякнул, облокотился о сына, который был по-прежнему бледен, растерян и несчастен, и с явным удовольствием начал вещать:

— Тысячу лет назад к берегам острова Гудру пристал большой корабль «Свальбард». Островитяне жили собирательством и ни разу не думали построить чего-то настолько большого, чтобы переплыть море и увидеть что там, дальше. Им хватало того, что есть — понимаете?

Я затаила дыхание. Прокатило. И… история началась.

— С борта корабля на остров сошли люди, похожие на вот них, — ткнул старик в плечо Дрока.

— Чего это сразу на нас?

Дрок ощетинился, услышав упрек, а Китэ напротив него издевательски хмыкнул.

— Потому что тоже убийцы. Деревьев, рыбы, зверей и птиц.

— Это называется промысел, — не согласился голос откуда-то позади.

Я не могла не обернуться. Привалившись плечом к притолоке, в дверном проеме стоял Кастеллет.

— Квартирмейстер! — воскликнул Китэ. — Присоединяйтесь к позднему завтраку!

Гупо несколько издевательски поклонился:

— Похлебка из хвоста сирены.

Кастеллет кивнул, легким движением руки раздвинул нас с Дроком и втиснулся посередине.

— Так ты ешь сирен, Тильдик? — шепнул он мне в ухо по дороге.

Я в ответ толкнула его плечом как бы невзначай.

— Ой, простите, господин квартирмейстер, — тут же повинилась, — я увлекся рассказом… Хвост сирен очень питателен, приятного вам аппетита.

— Я знаю. Меню составлял я. Прошу любить и жаловать помощника моей жены Дика! Добавки младшему помощнику!

Я даже надулась — все ему как с гуся вода! И спать по ходу не надо…

Гупо налил разухмылявшемуся Чарличку полную миску, бухнул половник и мне — желудок не был против, хотя гордость — очень даже. Вкусняющая похлебка все еще исходила паром. Сколько ж он там наварил⁈.

Попутно боцман сказал старику:

— Весь Буканбург живет промыслом. И мы этим гордимся, Старик. Да и ваши… сограждане… нами тоже промышльнуть хотели — едва ноги унесли.

Старик покачал головой.

— Они хотели вас «собрать».

Ага… В копилку. Сирены, выходит, тоже собирательством занимаются. Но собирательство бывает, получается, разное. Далеко не всегда мирное.

Один из островных «мужичков» возразил:

— Старик, мы охотимся. Мы ловим рыбу. Ты что-то путаешь.

— Это все изменилось тысячу лет назад, — упрямо ответил Старик. — Когда люди со «Свальбарда» поймали в свои сети первую сирену.

Море Белого Шепота, девятое орботто. Кают-компания «Искателя Ветра».

— А ты прям при этом был, и все знаешь. Легенды это. Сказка для детей.

Гупо с недовольным звяканьем бухнул крышку на котелок.

— Да, — влез Дрок, — мне мама на ночь тоже рассказывала про барда Сваля, что каждое море исходил и на карте нарисовал. А потом ушел в горы Тополя и сгинул с концами, и значит это, что не дело моряку покидать побережье никуда, окромя моря.

— Так и есть, — подтвердил Старик. — Он действительно ушел.

Китэ задумчиво посмотрел на собрата по сбору драконьих фруктов, и вставил свои пять бубриков:

— А у нас Сваля почитают за Видящего.

— Потому что он и есть Видящий, — отозвалась я, дуя на ложку с бульоном.

Так полагает Ро. Старик кивнул и мне.

— Вам, людям, было удобнее сделать из него легенду и божество. Впрочем, он того и хотел — раствориться в воздухе и памяти, стать тем, в кого не каждый верит. И теперь, когда я столько пОжил, понимаю это желание, как никогда… Жизнь — тлен, особенно — среди людей…