Книга Аврора. Заря сгорает дотла, страница 139 – Кейт Андерсенн

— Пе-петь? — пробормотал пораженно бедняга разбойник.

Ро отошла на самый край. Посмотрела на Бубильон. Услышат? Плевать. Сейчас плевать на все, и если случится конец света — так это именно то, что нужно.

— Соция, я пью за тебя, — отсалютовала Ро горизонту с самой что ни на есть широкой улыбкой.

Поставила ладошки рупором и распела свое первое тройное "а" с уровня глубокого контральто, затем второе на два тона выше, и так дальше: все ближе к сопрано, все громче, через меццо, пока душа не вылетела за горизонт вместе с остатками ужаса.

А разогревшись, с чувством исполнила арию обиженной Карабос, пусть эта роль и принадлежала Виннифреде из трактира. Но Аврору, по чести говоря, всегда привлекали трагедии черных сердец, потому что у любой черноты есть причина. Черные сердца страдают больше всех на свете, именно они полны настоящей трагедии — потому что эта самая причина разбила их наголову, вынудила сдаться и теперь они — пленники мрака глубокой пучины. У любого другого еще есть надежда, ведь есть тепло, есть искра, есть свет. Но на что надеяться черному сердцу? Таков закон мироздания. Не убережешь тепла и света внутри — и на месте души сияет дыра. Все просто.

И неизбежно, потому что в мире людей никогда, никогда не бывает так, чтобы человек ни минутки в своей жизни не почернел сердцем будто бы совершенно насквозь и не испытал того, что Карабос, того, что Аврора сейчас, того, что пришлось услышать Бубильону и разбойнику:

Скоро луна истлеетИ прочь помчат ветра.Да, человек стареет,Но его душа всегда жива. Пусть звезды сияют с дрожью -Меня не напугаешь, смерть!.В сердце — лишь лед и горечь.Я соколом вхожу в пике.*

Гаррик Тенор все же — талант. Ро быстрым вальсом вместе с движениями прогнала легкую и наивную песенку Спящей красавицы об ожидании "начала настоящей жизни", мюзикловый дуэт с Карабос на два голоса и... выдохнула. Стены в Бубильоне не обвалились, значит, жить можно. Обернулась к совершенно раздавленному и прибитому разбойнику, зажавшему уши ладонями.

— Это называется опера. Можем идти.

Ей было до жути неловко, что он видел ее такой... ненормальной, но лучше, что это был недалекий «мертвый» бандит, чем кто-нибудь, с кем она собиралась иметь еще дело. Например, Фаррел или Тильда. Или — о! — королева Исмея, с которой у них как-то с самого начала не сложилось. Это упущение еще надо исправить...

После всех представлений разбойник присмирел окончательно.

— Здесь недалеко... Идем.

Аврора сделала шаг, все еще не уверенная, что она существует здесь и сейчас, душа будто болталась между небом и землей, но все же остановилась, вспомнив некоторую земную подробность:

— А... моя лошадь?

— Никто не тронет. Ты ведь под защитой Странника, Аврора Бореалис.

Надо же... Даже Странник взял ее под защиту. Все, кто не попадя, берут. Тогда почему она будто стоит на вершине мира, совершенно одна, открытая всем ветрам, безуспешная в своем одиноком сражении? Их жгучие удары не прекращаются, а она вот-вот упадет на колени, и никто не придет спасти и найти... Будто никто, кто взял под защиту, сделать этого не в силах, каждый стоит у подножия и только может наблюдать... Или ждать, что это она станет их спасать.

Потому что... как там было... она «идет дорогой добра за звездой долга?».. И кто же поймет эту ее дорогу и посмотрит на ту же звезду? Если бы Фаррел только... Нет, нет!