Книга Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд, страница 11 – Анна Кейв

Моя соседка из богатых, это очевидно.

К слову, служители Конклава и их ближайшие родственники получают весь спектр медицинских услуг ГМК совершенно бесплатно — вплоть до коррекции генома зародыша. Единственное исключение касается изменений внешности, если только речь не идет о врожденных мутациях. ГМК обладает лучшей медициной во всей системе: даже онкологию здесь лечат за две недели. В то время как на Земле медицина давно застыла в развитии, даже в частных клиниках.

Я просто обязана попасть на службу в Конклав. Мои привилегии сотрудника будут распространяться и на родителей. И я смогу отплатить им за все, что они для меня сделали и продолжают делать.

Правда, учитывая пресловутые масштабы Пульсара и десятки тысяч выпускников, которые ежегодно покидают станцию, мои шансы попасть в Конклав сводятся к нулю целых, межгалактическому вакууму десятых.

Соседка замечает, что я внимательно изучаю ее, и падает на кровать, упираясь ногами в стену и свешивая голову с края. Теперь она видит меня вверх ногами. Ее волосы завитками рассыпались по пушистому прикроватному коврику.

— Ты наверняка решила, что я избалованная девочка из элиты?

По мне так заметно?

Стушевавшись, наклоняюсь к чемодану и раскрываю его.

— Я не…

Соседка перебивает меня, беспечно заявляя:

— Ты абсолютно права, так и есть. Мои бабушка и дедушка генные инженеры, они поправили папин геном, чтобы он родился с безупречной чуйкой. Поэтому он стал инвестором — раздает огромные деньги на стоящие проекты, и получает еще более огромные деньги. А мама во главе ГМК. — Ее откровения многое проясняют. Соседка подтягивает к себе колени и делает кувырок, приземляясь в точности на ноги. Выпрямившись, она протягивает мне руку: — Таллула. Не Тал, не Лула, не Лу. Таллула.

— Талминья, — пожимаю руку. — Все зовут меня Тальма.

— Красивое имя, не сокращай его, — советует Таллула и решает: — Я буду звать тебя Талминья. — Спохватившись, она уточняет: — Ты не против?

— Не против, — качаю головой и возвращаюсь к чемодану.

— Чем занимаются твои родители? Где ты родилась? — она забрасывает меня вопросами, садясь по-турецки прямо на пол.

— Они… — я медлю. Возможно, Таллула считает меня своей ровней и, услышав правду о моем происхождении, изменит свое отношение? Впрочем, я не стыжусь своих родителей, поэтому, прочистив горло, смело отвечаю: — Мои родители межгалактические пилоты, занимаются пассажирской перевозкой и курьерской доставкой. Они работают здесь, но живут на Земле, там я и родилась.

— А я на Проксима Центавре b, там и жила все время. На Земле ни разу не была, — беззаботно делится она. Кажется, ей абсолютно все равно на мое происхождение. — На какую дробь ты поступила? Я учусь на АДмРО — межрасовые отношения. — Она задумчиво смотрит в потолок и риторично протягивает: — Я уже говорила об этом?

— АДкГл. — Вешаю экипировку в шкаф.

— Академическая Дробь Ксеногеологии? — вздергивает брови Таллула и сочувственно морщится. Мимика у нее меняется со скоростью света, а энтузиазм просто неиссякаем, как и вопросы. — У тебя будут постоянные практические занятия, готовься. Тебе придется ковыряться в почве и слизи, брать пробы воздуха и все такое. — Она кривится.

— Мне кажется, что это интересно. Я буду изучать образцы, анализировать новые экосистемы и адаптировать к ним наши технологии. Это важно не только для освоения космоса, но и для поиска решения экопроблем на Земле.