Книга Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу, страница 71 – Светлана Казакова

Свидетель, которого нашёл капитан Торн, оказался старым егерем. Он видел всё. Видел выстрел, видел человека в маске, видел, как тот снял перстень, чтобы проверить пульс убитого.

— Я спрятался, — говорил он, и голос его дрожал. — Боялся. Они бы и меня убили. А потом… потом я ушёл. И молчал все эти годы. Но теперь…

Он посмотрел на Элиаса.

— Теперь я хочу, чтобы правда восторжествовала.

Судья выслушал его, выслушал Элиаса, выслушал адвокатов. Потом объявил перерыв.

Мы ждали. Час, два, три.

И наконец судья вернулся.

— Вина дома Верми в убийстве герцога Ларитье доказана, — сказал он. — Обвиняемые будут наказаны по всей строгости закона. Дело закрыто.

Я почувствовала, как Элиас выдохнул. Его рука сжала мою.

— Всё кончено, — прошептал он.

— Всё кончено, — ответила я.

* * *

Мы вышли из здания суда, и солнце светило так ярко, что я зажмурилась. Элиас стоял рядом, смотрел на небо, на людей, на город.

— Свободен, — сказал он тихо. — Я свободен.

— Свободен, — повторила я.

Он повернулся ко мне.

— Влада.

— Да?

— Ты сказала, что останешься. Навсегда.

— Сказала.

— Тогда, — он взял мои руки в свои, — поехали домой.

Я улыбнулась.

— Поехали.

Мы сели на лошадей и поехали. Из шумной столицы, из города, который хранил столько боли, обратно. К лесу. К дому. К Ане.

К нашей жизни.

Дорога домой заняла два дня. Два дня, наполненных солнцем, ветром и тишиной. Мы почти не разговаривали — не потому, что не о чем было говорить, а потому, что слова казались лишними. Элиас ехал рядом, иногда поглядывая на меня, и в его взгляде было что-то, от чего у меня щемило сердце. Не больно, нет. А так, словно внутри разливалось тепло, согревая всё тело.

Я смотрела на лес, который тянулся вдоль дороги, и думала о том, как много изменилось. Две недели назад я ехала по этой же дороге в обратную сторону, в столицу, которую почти не знала. Тогда я была одна. Вернее, не одна — со мной был Элиас, но между нами ещё было то неловкое расстояние, которое возникает между людьми, которые только начинают узнавать друг друга. А теперь…

Теперь я чувствовала его спиной. Слышала его дыхание. Знала, как он сидит в седле, как поправляет поводья, как смотрит на дорогу. И это знание было таким естественным, будто я всегда его знала.

— Скоро будем, — сказал он, когда солнце начало клониться к закату.

Я кивнула. В груди разлилось знакомое тепло — дом звал. Я чувствовала его сердцебиение, как своё. Лес за окнами гостиницы, её стены, её крыша, её комнаты — всё это ждало меня. Ждало нас.

* * *

Дом показался из-за поворота неожиданно. Я каждый раз удивлялась, как он умеет прятаться среди деревьев, а потом вдруг вырастает перед глазами, большой, тёплый, живой. Сегодня он выглядел особенно нарядно — окна светились золотым, дымок вился из трубы, и даже флюгер на крыше вертелся быстрее обычного, будто радуясь нашему возвращению.

— Он рад, — сказала я.

— Кто? — не понял Элиас.

— Дом.

Он посмотрел на меня, потом на особняк. Усмехнулся.

— Ты теперь чувствуешь его настроение?

— Всегда чувствовала. Просто раньше не понимала, что это.

Мы подъехали к воротам. Они распахнулись сами, даже не скрипнув, и я улыбнулась. Хороший дом. Самый лучший.

И тут из дверей вылетела Аня.

Она мчалась так быстро, что я испугалась, что она упадёт. Но она не упала. Добежала до нас, и Элиас, спрыгнув с лошади, поймал её на руки.