Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 37 – Лилия Орланд

Но и я тоже. А значит, мы невинные жертвы беспощадной войны.

Главное, чтобы Мари успела убежать как можно дальше. На случай, если француз не свернёт шею при падении. Или за ним следует кто-то ещё.

Я мысленно отметила растение с сочным стеблем и крупными жёлтыми цветами. Когда передние ноги лошади минуют этот цветок, я должна присесть.

Один, два, три, четыре…

Я отсчитывала удары своего заполошного сердца. Последние мгновения моей жизни.

Семь, восемь…

Набрала воздуха, готовясь. Осталось чуть-чуть.

Мари выскочила вперёд, закрывая меня собой.

— Attendez! Nous ne sommes pas des guérilleros! Ne nous tuez pas, s'il vous plait![2] – закричала она что есть мочи своим тоненьким голоском.

Глупенькая, ну зачем ты влезла? У меня ведь почти получилось спасти тебя. А теперь всё было зря. Мы умрём вместе.

Зажмурившись, я прижала Мари к себе. Нащупала тонкую ручку с ледяными пальчиками и сжала их. Согрею напоследок.

Не знаю, можно ли приготовиться к смерти, но я постаралась.

Пульс частил, отсчитывая краткие доли мгновений. Каждое из них могло стать последним. Но не становилось.

Смерть тянула время, будто издеваясь.

Не выдержав неизвестности, я открыла глаза. И с трудом удержалась, чтобы вновь не зажмуриться.

Лошадь стояла в паре шагов от нас, косила взглядом и нервно переступала с ноги на ногу, вороша прошлогодние листья. Всадник навис над нами, внимательно разглядывая.

Я с удивлением отметила, что он очень молод. Совсем юноша. Лет восемнадцати или чуть больше. Тонкие усики едва пробивались над полной верхней губой. Курносый нос и круглое лицо.

Француз вовсе не походил на убийцу.

Ни зверского оскала. Ни печати зла на лице. Ничего, что выдавало бы склонность к жестокости и потребность забирать человеческие жизни.

Он был самым обыкновенным.

И при этом пришёл в нашу страну, чтобы убивать нас. Это не укладывалось у меня в голове.

— Si vous n'êtes pas des guérilleros, alors qui?[3] – спросил враг.

— Je m'appelle Marie. C'Est Kati. Nous sommes arrivés par hasard ici, [4]– затараторила малышка.

Я увидела, как лицо француза разгладилось. На нём проступило облегчение, словно он не хотел нас убивать.

Я хмыкнула про себя. Стало бы мне легче, знай я, что враг зарубит нас без удовольствия?

Однако внутри появилась робкая надежда, что всё обойдётся.

Мальчишка выдохнул и подобрался. Левая рука натянула поводья, разворачивая лошадь.

Я едва не заплакала от облегчения. Он собирался уезжать.

Выстрел был негромким, почти не различимым в какофонии боя, идущего на лесной тропе.

— Dégagez tout de suite! Ils tirent ici... [5]– француз не договорил.

Он дёрнулся и замер. Нижняя губа искривилась. Лицо приняло удивлённо-обиженное выражение. Розовая вставка на мундире начала менять цвет, будто красное пятно расплывалось.

Француз выронил саблю, а затем и сам съехал с лошади, упав на землю с таким звуком, словно свалился мешок с мукой.

Лошадь заржала. Встала на дыбы, помахав копытами у моего лица. И ускакала прочь.

Всё произошло очень быстро, почти мгновенно. Я не успела даже осознать события, не то что убежать или спрятаться. Мы с Машей так и стояли, прижимаясь друг к другу и обескураженно глядя на мёртвое тело французского кавалериста. Врага, который собирался убить нас. Мальчишки, только что говорившего с Мари.