Книга Ночь девы, страница 131 – Юлия Бабчинская

В галерее спокойно. Ни звука, ни шороха. Лишь я и камень. Так уж вышло, что с камнем я лучше нахожу общий язык. Как, впрочем, и с другими предметами, если вспомнить книгу. Вынимаю из складок плаща Стелса, который мерно похрапывает.

— Эй, друг, очнись! – Я нежно провожу рукой по обложке.

— Ой, ай, что, кто! – вскидывается Стелс, завертевшись в моих ладонях.

Этот недотепа вырывается и падает на пол с новым потоком охов и вздохов.

— Я просто вспомнила…

Присаживаюсь у подножия статуи, которая всегда привлекала мое внимание, – горделивой прекрасной женщины, которой мне никогда не стать.

— Я вспомнила одно пророчество, – шепотом произношу я. – Хотела узнать, не слышал ли ты что…

— И ты! Растревожила мой сон ради какого-то там дурацкого пророчества! Да ты знаешь, сколько их! Миллионы миллионов! И поверь мне, девочка, они не стоят твоего внимания.

— Но все же… «Дева, что иссушит земли своим дыханием…» – повторяю я слова королевы Патриции. – Такое ты слышал, Стелс?

Книга молчит, и я трясу ее в руках, пытаясь расшевелить:

— Стелс? Ты что, снова уснул?

— Дева, говоришь?

В голове вспыхивают образы последних событий. Явление Лорда-Призрака, который всколыхнул мой мир. Его проклятая таинственная миссия, о которой он толком ничего не говорит – лишь то, что миру должен явиться Проблеск! Витриция – наш Проблеск, что бы это ни значило. Если честно, я даже немного ей завидую, ведь она всегда в центре внимания.

Потом я вспоминаю наш путь, королевство Рут, отца, крылатую армию. Петлю. Как мы были счастливы с Призраком в том иллюзорном мире. И сейчас, да, мы счастливы сейчас. Мне нужно только отбросить в сторону сомнения. Но сколько продлится наше счастье, если мы ничего не придумаем?

— Я слышал несколько другое пророчество, – отвечает Стелс. – «Дева, что пламенем своим…» – Книга замолкает. – Или именем своим? Демон бы побрал этих пророков!

— И что дальше? Что должно произойти?

— Хорошего мало, – вздыхает Стелс. – При любом исходе нам конец.

— Кому это нам? – хмуро говорю я.

— Книгам, конечно же! Мы ведь такие хрупкие создания!

— И все же вы как-то выживаете, – отвечаю я.

— И то верно. Если бы мы могли превращаться в камень, совсем как вы, силоманты.

В мысли врывается ураган.

— Что? Что ты сказал?

Страницы вдруг перелистываются, и я вижу два воинства. Художник прекрасно запечатлел силомантов, силы камней, которые они призвали, а потом… потом и сами стали камнем.

— Они не умирают?

— Ну как сказать… Видишь эту статую? – шевелится в моих руках Стелс.

— Да, и что?

— А что, если я скажу, что это не обычная статуя?

Я вновь перевожу взгляд на каменную женщину. О чем это он говорит?

— Она отдала свою силу и стала камнем. Так с ними обычно и бывает. Поговаривают, где-то есть город с миллионом каменных солдат – силомантов, которые только и ждут своего часа, чтобы вернуться в мир.

— Значит, можно вернуть их к жизни?

— Конечно! Камень ведь не умирает! Ну, или почти…

Касаюсь шероховатого камня, поросшего плющом, а местами зеленовато-желтым мхом и плесенью. За этими статуями никто не ухаживает, а теперь и подавно. Но что, если Стелс говорит правду? Печальная судьба стать каменным изваянием.

Стелс вдруг притих.

— Что такое?

За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Стелс замолкает в моих руках. Как и всегда при Призраке.