Книга Ночь девы, страница 1 – Юлия Бабчинская

© Бабчинская Ю., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Сегодня я скорблю по юности. Она стремительно умчалась, не помахав рукой. Во взрослом мире нет места чувствам и беспечности. Их время прошло.

Но я буду помнить и хранить незримый свет в глубине души. Помнить то, с чего все начиналось, с чего начиналась я сама.

Любить тех, кого нет сейчас со мной. Любить тебя.

Вместо твоей теплой руки я сжимаю холодную рукоять алмазного клинка. И не плачу. Слезы высохли на ресницах с последними лучами солнца.

Но я буду любить тебя. Всегда.

Несмотря ни на что. И вопреки всему.

Десятилетие назад

Темно и страшно. Где я? Почему я здесь? Где папочка?

Я сижу на четвереньках, как дикий зверек, перепуганный до смерти. Меня окружает тишина и нечто другое, дурное, щекочущее. От страха у меня просто волосы дыбом. Смотрю наверх – луна такая яркая! Вот бы дотянуться и отломить кусочек, тогда бы я посветила вперед.

Да точно… вперед, нужно ползти вперед. Если приглядеться хорошенько, вот же тропинка. Но почему мне так больно внутри? Хватаюсь за живот, поглаживаю, поднимаю руку выше, к груди. Там пусто, совсем. Будто у меня забрали что-то очень важное. Настолько, что это может понадобиться кому-то еще – кажется, я где-то слышала эти слова или просто себе придумала.

Ползу, царапая коленки. Платье мое уже порвано, а я все пытаюсь припомнить, что со мной случилось. Кажется, я катилась кубарем с пригорка, все тело болит. Останавливаюсь и смахиваю слезы – нет, скорее размазываю их по горячим щекам грязными ладонями. «Вот чучело!» – скажет папочка, потеребит меня по волосам, приглаживая сияющую прядку, которая вечно топорщится, и улыбнется. Но где он?

На меня сердито смотрят страшные, корявые деревья с громадными лапами, таких я и не видела никогда, а вот запах знакомый – мох и ягодки… не помню, как они называются. Но такие вкусные! Вот бы набрать лукошко. А нет у меня лукошка. Почему? Почему я в лесу без лукошка? Ночью.

И где папочка?

Я рыдаю без остановки, ну хватит уже, размазня. Точно «размазня» – размазала по лицу грязь и слезы. Но мне так грустно, сил нет. Поднимаюсь на ноги и смелее ступаю по тропинке. Скоро она закончится, я просто знаю это.

Вон же вдалеке огоньки. Ускоряю шаг, бегу на свет. Люди! Я не потерялась! Ищу среди них знакомое лицо. А вот и папочка! Кидаюсь к нему и рыдаю пуще прежнего.

— Ирис! – выкрикивает он, обнимая меня.

Чего я плачу, дурная? А потому, что грустно. И луна вон как светит, но даже она кажется мне печальной.

— Папочка! – всхлипываю я. – Папочка, мне так страшно.

Обхватываю его лицо ладошками и прижимаюсь к щеке.

Почему он побелел, почему так смотрит на меня?

Рыдаю, не могу больше, хватит. Как же плохо на душе, как тоскливо. Не хватает чего-то… Чего? Или кого?

Папочка бросается мимо меня, в лес. Кричу ему вслед, но вдруг луна исчезает с черного небосвода. Темно и страшно. Я вновь куда-то проваливаюсь, а когда выныриваю, то утыкаюсь носом в папину спину: мы едем верхом на звере, который рычит, и визжит, и скрежещет.