Книга Все люди севера, страница 96 – Ана Тхия

— Сложно не обольщаться, – вздохнула тихо Ракель. – Его слова манят. Так и хочется провалиться в эту сладкую правду и наконец-то обрести надежду. Пусть даже эта надежда обойдёт остальные народы.

Фюн тоже наклонился, но уже к другому уху девушки. Ракель вздрогнула второй раз.

— Зима и в лучшие годы не всех оставляла в живых. А вечная зима Рагнарёка не сохранит и половину людей. Она уже нагнала конунга, поэтому он бежит морем, поджав свой хвост, – тихо прошептал Фюн. – Он не завоеватель. Но и не спаситель. Он заберёт тех из нас, кто сможет и захочет пойти. Я так думаю, – решительно покивал он. – У него нет времени на уговоры, поэтому он не будет тратить его, убеждая людей Рогаланда или Хордаланда, – Фюн сплюнул себе под ноги, чуть не попав слюной на плечо Ракель. – Да и представьте, как тесно станет на кораблях, когда другие народы захотят с ним на юг.

Ракель медленно кивнула. Конечно, они были правы. Людей и сейчас было столько, что не все поместились в длинном доме. Многие заглядывали, чтобы взять еду и уйти восвояси.

Вскоре места в домах и на драккарах не останется.

— Для тех, кого забирает с собой, он спаситель, посланный богами, – уверенно произнесла Ракель. – К тому же… Боги одарили его. И если это была последняя воля богов перед исходом, я повинуюсь, – девушка посмотрела по очереди на каждого из братьев Трюггвиссон.

— Я бы тоже повиновался, если бы меня сажали во главе длинного дома, – усмехнулся Эта.

— Не-е-е-ет, дело не только в этом, – прищурился Фюн. – Ведь так, Ракель?

— Не понимаю, о чём вы, – нахмурилась девушка.

Братья переглянулись и громко рассмеялись, привлекая к себе внимание. Ракель стыдливо опустила глаза, желая провалиться сквозь землю, но внимания было не избежать. Что братья имели в виду? Из-за чего насмехались над ней?

Ракель подумала, что, наверное, они видели, как конунг неловко пытался поцеловать её. Ужасно, если кто-то ещё мог это увидеть и подумать, что Ракель хотела соблазнить Скалля ради власти или влияния. От этих мыслей ей стало совсем не по себе; она повела плечами и нахмурилась, обещая, что не допустит таких слухов. И обязательно поговорит об этом с братьями Трюггвиссон.

Но Ракель совсем не знала, что уже в следующие дни будет хохотать над шутками Скалля, жарко спорить с ним о разных вещах, как ребёнок расспрашивать о даре богов, пытаясь понять хоть что-то – чем очень повеселит конунга.

Им нравилось проводить время друг с другом. Ракель была так счастлива, что стала свободной и могла без страха выражать мысли, а люди – и даже конунг! – слушали внимательно, как если бы она действительно что-то значила. О неловком поцелуе и вовсе забыла, растворяясь в мире, который наполнился для неё только радостными чувствами. Ракель спала сладко, ела досыта, постоянно желала поучаствовать во всём, что происходило в городе. Она помогала засаливать мясо, наравне с мужчинами занималась подготовкой драккаров, даже несколько дней провела в кузнице старого Хрёрика, служа подмастерьем после смерти его сына.

Она хватала жизнь открытым ртом, навёрстывая всё, что упустила за годы, проведённые в тени отца и братьев.

Некогда поражённый отчаянием город с сердцами, разрываемыми раздором, и животами, урчащими от голода, теперь будто возродился. Люди, выходя из своих домов, радовались морозу как старому другу. Они суетились, собирая пожитки, и ругались, выбирая, что взять с собой на юг, а что навсегда похоронить во льдах Урнеса.