Книга Все чудовища Севера, страница 185 – Ана Тхия

Хальвдана же о демонстрации не просили – молот Тора в его руках гномы узнавали не хуже, чем сам Борвин, а тот лишь светился от счастья, каждому проходящему мимо гному демонстрируя молот и хвастаясь своей косвенной причастностью.

— Народ мой, цверги Свартальвхейма! – Громрик забрался на скамью, зал притих. – Смелости не занимать людям Мидгарда! Коли их отметили сами боги, то чего нам в стороне оставаться! Встанем мы плечом к плечу с ними в миг Рагнарёка и дадим отпор самой смерти да ётунам. Но смотрю я на друзей наших, и сердце кровью обливается, – вождь покрутил в руках оставшуюся от меча бесполезную гарду. – Оружие-то их никуда не годится…

— Скуём им оружие в час Рагнарёка! – крикнул кто-то из зала, а гномы дружно поддержали.

— Вот и я думаю о том же! – взревел Громрик, поражая Скалля и людей, начавших переглядываться. – Молотом нашим Тор сражался, а теперь Мьёльнир в руках человека. Так что же и остальным великим воинам ходить с мидгардским оружием?

Люди вскричали, гномы вскричали, зал наполнился новым восторгом, который распирал стены Дома.

— Ну, друг мой, – Громрик опустился обратно. – Выбери дюжину своих лучших воинов, скуём им лучшее оружие.

Услышав подобное предложение, Фюн и Эта наперебой стали упрашивать конунга оружие для себя.

— Подобная честь слишком велика для нас, – с почтением Скалль прижал руку к груди. – Но остался нам день или два до прихода корабля. Как же вы успеете наделать столько искусного оружия?

Громрик хитро усмехнулся и поднял кубок.

— Коли два дня останется, то накуём и больше!

И Скалль не стал отказываться, хоть и не мог поверить их счастью.

А дальше мёд и эль лились рекой, а еду едва успевали подносить взамен пустым тарелкам. Пир напоминал вечное празднование в Вальхалле под присмотром Одина.

Но Улла вошла в зал с обеспокоенным лицом и сразу двинулась к вождям.

Она не присоединилась к общему веселью, хотя Скалль настаивал. Громрик хотел пообщаться с великой вёльвой, но та обещала быть позже.

Улла стояла практически одна на берегу. Лишь гномы, укладывающие детей и завершающие свой день, ещё возились около доков. Но на улицах было тихо.

Союз был заключён. Гномы, берсерки, люди… Все теперь выступят, защищая мир. И отчего же ей было так тяжко на душе?

Улла прижимала руку к сердцу, пытаясь нащупать его ритм, но ощущала только пустоту. Она будто уже истратила все свои силы на этот последний союз и новых никак не могла в себе найти. Теперь же дело было за воинами, способными сражаться, а в ней нужды не оставалось.

Ноги подкосились, и она медленно опустилась на лёд. А только открыла глаза, ощутила в своих руках тонкую нить и холодный металл ножниц.

Норны привычно ткали полотно, но Улла отвернулась, не решаясь взглянуть на будущее.

— Не бойся, – хором прошептали ей Урд и Верданди.

— Как же не бояться, – прорычала Улла. – Узнать о проигрыше за миг до сражения?

— Разве ты сомневаешься в победе?

Вёльва обхватила свои колени, поджав их к груди. Она сидела спиной к норнам, но лицом к Иггдрасилю.

Оно долго набиралась смелости, просидев так молча. Наконец поднявшись, Улла подошла к исполинскому ясеню и коснулась его пальцами. Дерево дрожало, его высокие ветви всё ещё были печально опущены, готовые и вовсе надломиться.

— Неужто не спасти тебя? – простонала Улла, но дерево не откликнулось.