Книга Падение в небо, страница 20 – Янина Хмель

«А если бы я упала в реку, утонула бы?» — вспомнил мысли Айрин, когда она сидела так же на этом берегу и смотрела в воду.

— Тебе бы повезло, если бы ты сразу захлебнулась. Удар по воде подобен тысяче ножей, вонзённых в тело. На несколько мгновений ты полностью потеряешь контроль над собой, — вслух повторил свой ответ я.

Я поднялся с корточек, предчувствуя конец своей третьей жизни. Я знал, что это тоже ошибка, но я не мог — не хотел — жить даже минуту без неё.

Прежде чем шагнуть в бездну, я поднял глаза к небу и проговорил вслух:

— Прости меня, моя любовь! Я обещаю всё исправить в следующей жизни.

Россия, Санкт-Петербург

наши дни

Я проживала каждое воспоминание до аварии, которая унесла жизни мужа и сына, но отталкивала те минуты, когда видела их живыми в последний раз.

Каждое утро, открывая глаза, я искала ответ на волнующие меня вопросы: «Почему я не умерла вместе с любимыми? Если бы я умерла вместо них, искупила бы свою ошибку сполна?»

Потом вспоминала обещание из прошлой реинкарнации: всё исправить в следующей жизни. Значит, не имею права сдаться.

— Ангелина, доброе утро.

Я подняла глаза и посмотрела на психотерапевта.

— Зачем вы скрываете от родственников, что всё вспомнили? — без церемоний начал он. — Я не понимаю ваших мотивов, — снял очки и потёр глаза.

— Чтобы избавить себя от их жалости, — призналась я.

— Честно? — Он вздохнул. — У меня нет возможности держать психически здорового человека в отделении.

— А у меня нет желания покидать это отделение.

— Кхм, — он вернул очки на прежнее место и посмотрел на меня, — я могу приставить к вам практиканта. Я долго думал… — Он опять снял очки и прикрыл глаза. — Думал, что я могу ещё сделать, чтобы помочь вам? Но тут я бессилен, — он резко открыл глаза и посмотрел на меня. — Нельзя помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали. Вы не хотите помощи. Единственная ваша психическая проблема — это принятие.

— Хватит! — перебила его я. — Приставляйте своего практиканта и отвяжитесь от меня со своей помощью. Я действительно не нуждаюсь в ней.

— Так случается, — тихо произнёс психотерапевт.

Я зажмурилась и сцепила зубы, почувствовала, как свело челюсти, а на закрытых веках изнутри появились красные точки.

«Любимые покидают нас раньше, чем мы успеваем к этому приготовиться…» — добавил он мысленно.

Громко хлопнула дверь моей темницы. Я открыла глаза.

Если я и выйду из этой двери, то только к эшафоту. Пусть меня накажут плетьми, пусть на виду у всего мира снесут голову или повесят. Пусть казнят меня. За ошибку, которую я никогда не прощу себе.

Вот только я живу во времена, когда страшнее самонаказания уже ничего нет. Когда засыпать ночью и просыпаться утром, отравляя своё сознание воспоминаниями, как будто ядом, о том будущем, которого я сама себя лишила, — единственное из доступных способов причинить себе боль. Любую телесную боль можно вытерпеть. Но та моральная боль, которую я тащу за собой с прошлых реинкарнаций, перекрывает всё.

Муж пристегнул сына на заднем сидении и поцеловал в лоб.

— И только попробуй опять отстегнуться! — усмехнулся он, потрепав сына по кудрявой голове. Тот показал ему язык и с довольной улыбкой стал играться с застёжкой — это было его любимое занятие.

Я любовалась ими, усаживаясь на пассажирское сиденье.