Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 10 – Джейк Адельштейн

— Я думал, что умру на войне. Но ведь если смерть неизбежна, не лучше ли самому поднять руку и умереть по собственной воле как камикадзе, чем быть просто пушечным мясом?

Когда настал его черед стать добровольцем, он поднял руку и улыбнулся. Возможно, часть этого жизнерадостного фатализма передалась его сыну.

Когда война закончилась, мистер Сайго был зачислен в военно-морской истребительный флот по программе подготовки пилотов в Цутиуре. Еще через год он был бы мертв. Он не сожалел ни о том, что война закончилась, ни о том, что Япония потерпела поражение.

Он сразу же поступил в послевоенную полицию, где получил подготовку, необходимую ему для осуществления давней мечты стать офицером полиции и, возможно, детективом. Однако призрак военных бросил тень на планы Хитоси Сайго.

В день выпуска летом 1950 года его и нескольких других выпускников отозвали в сторону. Их командир сказал, что для них есть особое задание. Они должны были стать полицейскими особого типа в недавно сформированном Национальном полицейском резерве. Все были озадачены. Один курсант поднял руку и спросил:

— Что такое Национальный полицейский резерв?

Командир резко втянул воздух.

— Это армия. Новая армия.

Курсанты были поражены. Армия? Разве армия Японии не была уничтожена? Предполагалось, что у Японии не должно быть армии.

— Макартур запретил армию.

— Ну, он передумал. Так уж вышло. Если кто-то из вас не хочет в этом участвовать, вы можете уволиться прямо сейчас.

Около 20 процентов из них так и сделали. Господин Сайго не отступил. Он зашел слишком далеко, чтобы все бросить. Он надеялся, что все изменится.

10 августа 1950 года Штаб-квартира официально создала резерв Национальной полиции. Позже она станет армией Японии де-факто: Силами Самообороны Японии. Согласно документам, раскрытым газетой «Санкей» в 2014 году, GHQ согласилась на его создание, поскольку коммунизм и беспорядки среди корейских японцев вызывали серьезные опасения.

Множество корейцев переехало в Японию в колониальный период (1895–1945) и осталось даже после войны. Некоторые из оставшихся были изначально привезены в Японию насильно в качестве рабочей силы для военных нужд. В 1948 году министерство образования направило правительству Осаки официальное письмо с требованием закрыть корейские школы, в которых преподавались корейский язык и культура. Корейцы были разгневаны и отреагировали на письмо бурными протестами.

24 апреля 7000 человек, в основном корейцы, окружили штаб-квартиру префектуры Осака. В Кобе протестующие заполонили штаб-квартиру префектуры Хего и держали губернатора в плену, требуя, чтобы он отменил решение о закрытии школ. Оккупационные силы объявили чрезвычайное положение в районе Кобе. Генерал-лейтенант Роберт Л. Эйхельбергер был направлен из Генерального штаба для решения проблемы и выступил с официальным осуждением беспорядков. Генеральный штаб узнал, что некоторые из протестующих были коммунистами, что придало дополнительный вес просьбе Японии об усилении полиции, неоднократно упоминаемой премьер-министром Йошидой^[5].

Мистер Сайго ничего этого не знал, он всего лишь собирался стать полицейским, а вместо этого обнаружил, что каким-то образом снова вызвался добровольцем в армию. Ему казалось, раз уж он однажды избежал смерти на поле боя, значит, теперь уже не сможет избежать ее снова в грядущей войне с Россией.