Книга Прах херувимов, страница 93 – Евгения Райнеш

Он замешкался у калитки, разглядывая сушилку с бельём, и не заметил, что уже не один в этом дворике.

— Я знал, что когда-нибудь придёшь, — Ларик как ужаленный подскочил, обернулся на тихий голос.

И увидел отца. В руках у того телепался старый пакет, мягко обтекающий молочную бутылку и батон. Парень поперхнулся от неожиданности.

— Я… ты… Вот…

На самом деле он не знал, что скажет отцу. И когда собирался с силами, чтобы приехать сюда, — не знал, и пока ждал автобус. И всю дорогу — не знал.

Отец обошёл его со спины, держа дистанцию, словно боялся ненароком прикоснуться. Ничего не изменилось. Он все так же брезговал Лариком, как когда тот был малышом. Избегал любых контактов. Что физических, что эмоциональных. Мастер не расстроился, просто равнодушно отметил про себя.

— Проходи, — бросил все так же тихо отец.

Поднялись на веранду молчаливым куцым гуськом из двух человек, отец резко остановился.

— Подожди здесь, — и скрылся за дверью.

«Не хочет, чтобы я вошёл», — подумал Ларик, но опять же совершенно не расстроился. Какого-то особого гостеприимства от отца он и не ожидал. Хорошо хоть не стал плеваться, как в тот день, когда уходил от мамы и крошечного Ларика.

Он облокотился на перила веранды. Вспомнил, что Яська любит сидеть, забравшись на ограждения, свесив длинную худую ногу и покачивая ей. На душе стало ещё муторней.

Отец вышел буквально через пару минут уже с пустыми руками. Чашку чая с дороги не предложил. Привалился спиной на входную дверь, защищая свой дом от нагрянувшего врага, руки сложил на груди крест-накрест. Молчал.

— Ты постарел, — глупо и беспомощно отомстил Ларик. — Сдаёшь понемногу…

Отец чуть шевельнулся, не выражая никаких эмоций, всё так же смотрел вдаль, куда-то за спину Ларика.

— У меня вопрос, — мастеру тоже не хотелось надолго задерживаться в этом неприступном бастионе. — Один-единственный. Ответь на него честно, и я уйду. И не приду больше. Никогда.

— Да, — полувопросительно, полуутвердительно отозвался отец.

— За что ты меня так ненавидишь? Что я такого плохого сделал? Лично я — что?

Отец помолчал ещё немного, словно ответ на вопрос давным-давно уже знал, но произнести вслух было выше его сил. Наконец, собрался с духом.

— Потому что ты — подкидыш. Подменыш.

— Как так?

— Ты не мой сын. И не сын Анны.

— Но чей? — растерялся Ларик.

Этого он не ожидал. Вернее, мог предположить, что отец ему неродной, но мама…

— Ничей. Ты ничей сын. Вообще непонятно кто. Тварь, пришедшая из леса. Шишига, подменыш.

Отец говорил все быстрее и громче, казалось, ещё секунда — и он сорвётся на крик.

— Не наш, пришлый. Не знаю, чего ждать от тебя. Боюсь! До ужаса, до смертельного кошмара боюсь. Может, ты пьёшь по ночам кровь невинных детей, может, сманиваешь девушек в болото. Я не знаю, кто ты.

— Подожди, — Ларик протянул к нему ладони, машинально, мягко, чтобы успокоить. От этого движения отец шарахнулся, ударился плечом о закрытую дверь. Охнул и схватился за место ушиба, глядя на Ларика исподлобья колючими, судорожно мерцающими глазами.

— Ты говоришь как сумасшедший!

«Неужели отец давным-давно уже сошёл с ума, а этого никто так и не заметил?», — пронеслось у Ларика в голове.

Ситуация выглядела странно: они с отцом одновременно боялись друг друга.

Да, странно. И нелепо. Но отец, выпалив весь этот бред, мгновенно исчез за дверью. Ларик крикнул отчаянно в ощетинившийся навстречу ему дом.