Книга Прах херувимов, страница 85 – Евгения Райнеш

Яська пожала плечами. Она вдруг вспомнила легенду, которую на дольмене рассказывал Ларик. Всё как-то сходилось один в один: глиняная птичка, древний род и кораблекрушение. Кажется, Карен тоже принял во внимание этот миф. И весьма находчиво приспособил к своей биографии.

Всё же она с некоторой осторожностью протянула руку, чтобы дотронуться до фигурки. Глина даже под мимолётным прикосновением отозвалась живым и тёплым. Яська вздрогнула: в одном из сколов мельком почудился насмешливый взгляд.

Слишком много событий навалилось на Яську в эти дни. Столько, что она принялась во всём выискивать какое-то скрытое значение. Птичка, проболтавшись за пазухой у Ниночки явно не один час, конечно же, нагрелась от живого тепла. Старая, сколотая фигурка. Представляющая разве что смутную историческую ценность.

— Думаю, лучше в какой-нибудь музей сдать, — посоветовала Яська. — Там она может к месту прийтись. А родственники, если объявятся, пусть с музейным руководством разбираются. Кто не успел, тот опоздал.

Ниночка задумалась. Так и осталась стоять в длинном обшарпанном коридоре — одной рукой притиснула к груди штатив с буро-красными пробирками, а другой сжимала побитую временем птичку.

Яська сразу поняла, что за ней следят, как только вышла на крыльцо поликлиники. Почувствовала пронзительный взгляд сквозь пышную крону кустов и огромных шаров-цветов, разомлевших на клумбах небольшого прибольничного скверика.

Она демонстративно свернула к одной из лавочек, стоящих вдоль аллеи с клумбами, и призывно села. Показывая всем своим видом, что и с места не сдвинется до полного выяснения сложившихся обстоятельств.

Обстоятельства вскоре засопели у неё за спиной.

— Гера, — сказала Яська. — Я тебя прекрасно слышу. Объяснись.

Гера вышел из-за спины и сел рядом. В руках у него опять болтался пакет. Большой пакет с собачьим кормом.

— Яська, я так испугался, — сказал он, понурившись. — Подумал, ты из-за меня. Ну что я, может, сейчас заразный какой.

Девушка презрительно покачала головой.

— И мне показалось, что у тебя в руках шприц, когда я валилась без сознания?

— У меня был в руках шприц. Из ветеринарки. И лекарства оттуда же. Я хотел тебе всё рассказать и показать. Что шприц этот… Не для тебя, в общем.

— А для кого? — вопрос с её стороны казался вполне резонным. А не таким, что ей «больше всех надо».

— Для другого… Друга, — тихо ответил Гера.

— Опять секреты? — она попыталась пнуть его пакет. — И зачем тебе собачий корм? Все знают, что твоя бабка терпеть не может собак! У вас нет собаки.

— Есть… теперь, — виновато потупился несостоявшийся преступник. — Ты только пообещай, что никому не скажешь. Обещай!

— Ладно. Не скажу. Так что ты собираешься делать с пакетом? Кому хочешь скормить?

— Я, Яська, нашёл Тумбу. Он нормальный совсем, только болеет. Но ему уже гораздо лучше. А тогда я просто испугался, что он не вылечился до конца, и я тоже… заразился. И тебя заразил.

И Гера наконец-то стал рассказывать. Без утайки.

Всё это время, пока Яська с Лариком вертелись на медленном огне сжимающейся вокруг них трагедии, он искал Тумбу. Продавец пончиков знал, что полиция пыталась выследить пса, но не нашла. И был рад этому обстоятельству. Потому что при любом раскладе чувствовал себя предателем. Напуганный Яськиными прогнозами, он сдал своего старинного друга. Пришёл в отделение и написал заявление. Руку свою приложил, старательно выписывая каждую закорючку имени и фамилии.