Книга Прах херувимов, страница 77 – Евгения Райнеш

— Эй, болящая! — крикнула она с порога и тут же звонко чихнула.

— Я здесь! — радостно завопила Яська с кровати. — Иди сюда скорее.

Она, торопясь и перебивая сама себя, рассказала Алине обо всём. И о своём звонке «затейнику», и о чайной плантации, которая могла оказаться виновницей странных смертей. Тогда бы вина с Ларика полностью снялась. Только о Гере она решила пока не говорить.

— Про плантацию — чушь, — сразу опровергла Алина. — Наши сделали замеры. Ничего такого на полях не распыляли. Уже года два как. Раньше — да, баловались экспериментами, но сейчас хозяйство на ладан дышит, им не до дорогостоящих препаратов.

— Но Аида… Зачем ей врать?

— Она просто предположила, — улыбнулась Алина. — Откуда инструктор по лечебной физкультуре в курсе наличия вредных веществ в атмосфере?

— Она же хи…

Яська начала, но почувствовав глупость ситуации, осеклась. Может, Аида и была когда-то учёным, но сейчас она просто инструктор. Доверие к словам определяется действующей профессией. Мало ли кто кем когда-то был?

Алина выглядела уставшей.

— А про Даниила Успенского знаю. Того, кого ты называешь «затейником». Я тоже… Не успела.

— А остальные?

— Ясь, я не буду тебе все докладывать, ладно? Не имею права.

— Скажи хоть, они живы?

— Да, — ответила эксперт.

— И что? Их же нужно как-то предостеречь, разве нет?

— Я не должна тебе этого говорить, — строго сказала Алина

Яська поникла.

— Но я скажу, — продолжила эксперт.

И Яська опять обратилась во внимание.

— В общем, в крови у покойного диетолога обнаружены остатки «праха херувимов».

— Чего⁈

— Препарат, называемый «прахом херувимов». Серебристый порошок, содержащий от пятидесяти до ста процентов наркотика. Вызывает острый психоз — экстренное состояние с высоким риском самоубийств или насильственных преступлений. Принимающий препарат видит галлюцинации, которые заключаются в аномальном искажении образов, что часто приводит к паническим реакциям. Смерть наступает во время психотического бреда от гипертензии, гипотензии, гипотермии, судорог и травм.

— Я знала, — прошептала Яська, — чувствовала что-то не то.

— Но мы не может сказать наверняка, — добавила задумчиво Алина. — Вдруг он принимал наркотики сам по себе? Или накануне, или именно в этот день принял. Во флаконах и на инструментах твоего Иллариона ничего не обнаружили.

— Нужно проверить всех остальных, — торопливо прошептала Яська.

Алина посмотрела на неё с нескрываемым снисхождением:

— Ты одна такая умная, да? Какие у меня основания? Впрочем, на наше счастье у меня в городе, где проживала Ева Самович, проходит практику однокурсник. Я попросила его сделать анализ сыворотки. Он, конечно, сначала послал меня, потом долго ругался и всё такое, но…

— У неё тоже?

Алина кивнула. У Яськи от напряжения заболели даже какие-то окологлазные мышцы. Ну, те, которые всё это время придерживали её глаза, вылезающие из орбит.

— Так вот же, вот, — прошептала опять она. — Но я всё равно не понимаю… Как Ларик…

Алина пожала плечами.

— Больше я ничего тебе не могу сказать. Ребята из отдела и так очень на меня сердятся.

— Почему? — спросила Яська. — Ты же ищешь истину. В смысле, мы. Мы ищем истину.

Для большей убедительности она ткнула пальцем себе в грудь.

— Лишняя работа, — пояснила Алина. — Если бы не я, то закрыли бы дела и всё. Их, скорее всего, действительно закроют. За отсутствие состава преступления.