Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 35 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Кстати, — она продолжила уже деловым тоном, но в этом тоне плескалось удовольствие кошки, которая только что сожрала канарейку, — я тут плюнула в цифровую рожу особистам. Логи хирургического стола зачищены. Камеры медблока стёрты, на пульт СБ идёт зацикленная запись пустой комнаты. Доктора здесь не было. Операции не было. Этой ночи не было. Пожалуйста.

Я повернулся к Алисе:

— Ева говорит, что подчистила следы. Камеры, логи стола, всё. На пульте охраны крутится запись пустого помещения. Тебя тут никто не видел.

Алиса кивнула. Развернулась к шкафу, рванула дверцу. Внутри, за рядами белых халатов и пачками бинтов, стоял тактический рейдовый рюкзак медика, тёмно-зелёный, с красным крестом на клапане, потёртым до розового. Не новый. Видавший дерьмо.

Алиса стала бросать в него содержимое шкафа быстрыми, отработанными движениями, в которых не было суеты, только скорость. Ампулы с коагулянтом легли в мягкий подсумок на боку. Жгуты, четыре штуки, свёрнутые в тугие рулоны. Хирургический набор в стерильной упаковке. Две ампулы со стимулятором в отдельном жёстком кейсе, который она защёлкнула с такой нежностью, с какой обычно закрывают шкатулки с драгоценностями.

Рюкзак лёг ей на плечи. Лямки затянулись. Алиса повернулась ко мне. Лицо спокойное, собранное, и от перепуганной женщины у раковины не осталось ничего, как будто та Алиса была черновиком, а эта, с рюкзаком и стальными глазами, стала чистовой копией.

— Я готова. Уходим, — заявила она, и я кивнул.

Коридоры базы ночью были другими. Темнее, тише, с длинными тенями от аварийных ламп, которые горели через одну, заливая бетон тусклым оранжевым светом.

Наши шаги отдавались гулким эхом, и тяжёлая поступь «Трактора» звучала, как удары молота по наковальне, на фоне которых шаги Алисы в мягких хирургических ботинках были почти неслышны.

Ева работала.

Я чувствовал это, потому что она перестала быть голосом в голове и стала чем-то большим. Присутствием. Вторым зрением. Она перехватывала частоты охраны, и за секунду до каждого поворота в углу визора мигала зелёная стрелка: лево, право, прямо, стой:

— Патруль, двое, тридцать метров за углом. Идут к гауптвахте. Коридор Б-7 свободен, боковой проход через прачечную. Дверь не заперта.

Я свернул. Алиса пошла за мной. Мы прошли через прачечную, которая пахла хозяйственным мылом и мокрой хлоркой, между рядами промышленных стиральных машин, похожих на танковые башни, и вышли в параллельный коридор.

— Три бойца СБ на перекрёстке у столовой. Стоят, курят. Ждём двадцать секунд… Ушли. Чисто, — продолжала Ева.

Мы шли, и база не замечала нас.

Гараж. Бокс встретил нас сизым дымом дизельного выхлопа и ровным рокотом прогретого двигателя.

«Мамонт» гудел в полумраке, как огромный зверь, который проснулся и ждёт команды. Фары выключены, но габаритные огни тлели красным, и громоздкий силуэт бронетранспортёра в дыму казался ещё больше, чем он был.

Фид проверял затвор автомата у переднего колеса, и в красном свете габаритов его лицо выглядело сосредоточенным, как у сапёра над миной.

Кира сидела на броне сверху, протирая оптику снайперки куском замши, и ноги в тяжёлых ботинках свешивались с люка, покачиваясь.

Док проверял крепления ящиков с боекомплектом на бортовых полках, подёргивая каждый ремень и удовлетворённо хмыкая, когда ремень не поддавался.