Онлайн книга «[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5»
|
Дверь. Сломанная, перекошенная, с вырванными петлями. Не запирается. Через минуту, может быть через две, они будут здесь. Я схватил свою трубу и вогнал её в петли, пропустив сквозь проушины на створке и на косяке. Металл заскрежетал, труба встала враспор, и дверь зафиксировалась. Это их задержит. Минута, может, полторы, прежде чем они вышибут или подорвут. Но это на полторы минуты больше, чем у нас было секунду назад. На Терра-Прайм и за это спасибо. Я побежал по коридору мимо трупа капитана, и подошвы «Трактора» шлёпали по луже его крови, оставляя рифлёные отпечатки на полированном бетоне. План здания проступал в памяти, нечёткий, собранный из обрывков тактических схем, которые Ева подсовывала на периферию зрения. Тюремный блок, коридор камер, пост дежурного, лестница вниз, и там, на нижнем уровне… — У особиста должна быть комната вещдоков. Быстро! — обозначил я. Фид обогнал меня. Длинные ноги «Спринта» работали как поршни, и он первым оказался у двери с табличкой «Хранилище конфиската», обшарпанной, с облупленной синей краской. Замок электронный. Фид не стал искать ключ. Разбежался, вложил массу лёгкого аватара в удар, и ботинок врезался в створку рядом с замком. Металлическая дверь гулко отозвалась на такое издевательство, но даже не шелохнулась. Я уже подходил к двери с ключом-картой мёртвого капитана, бросил недоуменный взгляд на молодого бойца и спокойно провел картой. Диод тут же сменился на зелёный, замки щелкнули и дверь открылась. Свет вспыхнул автоматически, яркий, люминесцентный, и я увидел то, от чего на секунду перехватило дыхание. Металлические стеллажи. Четыре ряда, от пола до потолка, набитые конфискатом. Ящики с маркировкой. Оружие на вешалках. Подсумки, разгрузки, кобуры. И патроны. Цинки, коробки, блистеры, россыпью и в упаковках, промаркированные по калибрам, разложенные по полкам с аккуратностью библиотекаря, который любит свою работу. Капитан-особист конфисковал чужой хабар не для того, чтобы сдать его в арсенал. Он конфисковал его для себя. Склад личных трофеев, маленькая сокровищница крысы в погонах, набитая тем, что прилипло к жирным пальцам за годы вымогательства на блокпосте. — Фид! Пять-сорок пять, третья полка! — указал я. Фид уже был там. Руки схватили ящик с патронами 5,45, сорвали крышку, и пальцы замелькали с бешеной скоростью, вгоняя латунные цилиндрики в пустые магазины. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Один магазин, второй, третий. Фид набивал их с той яростной, голодной торопливостью, с какой набивают рот едой после трёхдневного голодания. Я взглянул на доктора. Тот смотрел на меня, держа в руках дробовик капитана с выражением лица, говорящим: «Добру пропадать не стоит». Кира нашла свою коробку сама. Бронебойные, 12,7 миллиметра, в зелёной картонной упаковке с армейской маркировкой. Она вскрыла коробку ногтем, и на ладонь высыпались тяжёлые остроносые патроны, каждый длиной с указательный палец. Кира брала их по одному и вставляла в обойму методично, с тем холодным удовлетворением, с каким садовник сажает семена, точно зная, что каждое из них прорастёт. Только прорастало здесь другое. Я нашёл свои цинки на нижней полке. Патроны для ШАКа, 12,7 на 55, тяжёлые медные «сигары» в промасленной бумаге. Сорвал обёртку. Пальцы привычно нашли паз магазина, и патроны пошли один за другим, тяжёлые, скользкие, вкусно щёлкающие при каждой подаче. |