Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 11 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Гауптвахта.

Козырёк был пуст.

На столе дежурного, прикрученном к стене под козырьком, валялась перевёрнутая кружка, и коричневая жидкость медленно капала с края столешницы на бетон, впитываясь в лужицу, которая уже подёрнулась дождевой плёнкой. Охрана умчалась на стену. Даже кружку допить не удосужились. Впрочем, судя по тому, что здесь наливали вместо кофе, они ничего не потеряли.

Я подошёл к гермодвери. Магнитный замок горел красным, запертый на электронный код, и панель доступа мигала ровным, безразличным синим огоньком, ожидая карту или комбинацию, которых у меня не было.

И тогда из-за двери донёсся звук.

Глухой, увесистый хлопок, который прошёл сквозь толстую сталь створок, потеряв высокие частоты, но сохранив тяжёлую, пробивную сердцевину. Дробовик. Или крупный калибр с коротким стволом. Выстрел внутри закрытого помещения, и это был не случайный разряд, потому что случайные разряды не звучат так уверенно.

Внутри кто-то стрелял.

Фид посмотрел на меня. Глаза за тактическим визором сузились, и я прочитал в них то, что он не стал произносить вслух: если мы ломаем эту дверь, обратной дороги нет.

А когда она была?

Живой Домкрат.

Перк активировался мгновенно, и я почувствовал, как тело «Трактора» наполняется давлением, будто в гидравлические контуры закачали лишние литры жидкости.

Мышечный каркас загудел, сервоприводы взвыли на повышенных оборотах, и суставы заблокировались в жёсткий каркас, превращая полтора центнера инженерного аватара в живой домкрат.

Пять секунд. Тройная мощность. Потом откат, от которого колени подкосятся, а спина напомнит, что она не бесконечная.

Я вогнал сплющенный конец трубы в щель между створками магнитной двери. Металл вошёл с визгом, срезая краску и высекая искру, которая мелькнула в мокром воздухе и погасла.

Навалился всем телом. Гидравлика «Трактора» взвыла на ноте, от которой задребезжал козырёк над столом дежурного. Труба прогнулась, приняв нагрузку. Створки заскрипели, застонали, и магнитный замок начал трещать, плеваться искрами и дымить, как перегруженный трансформатор.

Хруст. Мерзкий, костяной, как будто сломался хребет чего-то металлического. Замок лопнул. Створки разошлись на полметра, и из щели пахнуло хлоркой, сыростью и порохом.

Я проскользнул в щель боком, труба наготове, пистолет в левой руке. Фид нырнул следом, автомат у плеча, ствол влево. Кира за ним, ствол вправо.

Узкий длинный коридор. Мигающие люминесцентные лампы под потолком, из которых работала через одну, и каждая вторая мёртвая лампа превращала свой участок коридора в островок полутьмы. Слева и справа решётки камер, толстые прутья с облупленной серой краской, за которыми угадывались узкие пеналы с койками и параша.

Запах ударил вторым. После хлорки и сырости, которые я учуял ещё через щель, пришёл порох. Свежий, горький, с тем характерным привкусом нитроцеллюлозы, который ни с чем не спутаешь. И кровь. Густой, металлический запах свежей крови, от которого нёбо покрылось медным привкусом раньше, чем глаза нашли источник.

Глаза нашли.

В дальнем конце коридора, метрах в пятнадцати, стоял человек. Штурмовой экзоскелет, дорогой, блестящий, из тех, что носят старшие офицеры СБ, когда хотят подчеркнуть разницу между собой и рядовым составом.

На экзоскелете не было ни пылинки, ни царапины, ни пятна. Новенький, как с витрины. Тактический дробовик в руках, ствол направлен вниз, из казённика вился сизый дымок, лениво поднимаясь к мигающей лампе.